Олег медленно опустился на табурет, будто из него разом выпустили воздух. Лицо вытянулось, во взгляде мелькнула растерянность.
— Оксана… — пробормотал он, запинаясь. — Мы просто замотались. У меня отчёт, у Юлии диплом, мама приболела… Мы собирались отметить на выходных. Я бы купил торт.
— Мне не нужен торт «потом», купленный между делом, — спокойно, но жёстко ответила Оксана. — И оправдания ваши мне тоже ни к чему. Вы помните даты корпоративов, дни рождения начальства и подруг. Вы точно знаете, когда платить за интернет и когда машине проходить техосмотр. А про человека, который годами создаёт вам уют, забыли.
Она поднялась, взяла со стула кожаную сумку.
— Ты куда? — растерянно пискнула Юлия. — Мам, ну правда, вылетело из головы! Давай закажем пиццу, посидим?
— Заказывайте что хотите, — Оксана вышла в прихожую и взялась за ручку чемодана. — Я оформила отпуск за свой счёт. На неделю уезжаю в загородный пансионат. Буду гулять среди сосен, плавать в бассейне и есть блюда, приготовленные шеф-поваром.
— На какие средства? — вспыхнул Олег, вскакивая. — У нас бюджет расписан до гривны! Мы ещё коммуналку не оплатили!
— На свои, — она даже не повысила голос. — Те, что откладывала с премий, пока ты покупал дорогие удочки, а Людмила требовала платных врачей.
— А мы? — одновременно выдохнули муж и дочь.
Со стола раздался возмущённый голос свекрови из телефона:
— А кто мне полы мыть будет? Лекарства кто принесёт?
Оксана открыла дверь.
— Вы взрослые люди. Олег, ты знаешь, где супермаркет. Юлия, инструкция к стиральной машине висит на холодильнике. Людмила, у вас есть сын — пусть заезжает после работы. Телефон я отключу. Меня не беспокоить. Я отдыхаю.
Дверь захлопнулась, оставив за ней всплеск возмущённых голосов. Она вызвала лифт. Впервые за долгие годы спина её была выпрямлена без усилий, а внутри разливалось ощущение лёгкости, будто расправились крылья.
Дорога до пансионата заняла примерно полтора часа. Когда такси остановилось, Оксана вышла и глубоко вдохнула прозрачный, прохладный воздух с запахом хвои и влажной листвы. Здание встречало мягким светом окон, обещая тишину и заботу.
Номер превзошёл ожидания. Широкая кровать с белоснежным бельём, пушистый халат в ванной, набор ароматной косметики, а с балкона — вид на темнеющий лес, готовящийся ко сну.
Она приняла горячий душ, накинула халат, заварила ромашковый чай и вышла на балкон. Телефон в руке вспыхнул десятками пропущенных вызовов и сообщений.
Олег писал: «Оксана, хватит устраивать спектакль. Возвращайся, поговорим. Я не могу найти чистые носки. Где они лежат?»
Через полчаса: «Это уже не смешно. Мама в панике, давление подскочило. Я после работы без сил, к ней не успеваю. Приезжай».
Юлия прислала: «Мамочка, прости! Я запустила стирку, а из машинки пена лезет через край! Пол весь мокрый, что делать?»
Оксана тихо усмехнулась. Ответов писать не стала. Зашла в настройки и включила авиарежим. Мир по ту сторону экрана исчез. Осталась только тишина, нарушаемая шорохом ветра в кронах.
Началась неделя, которую она потом назовёт лучшей за последние десятилетия. Утром она неспешно спускалась в ресторан. На шведском столе выбирала круассаны, ломтики красной рыбы, наливала ароматный кофе и завтракала, глядя на просыпающийся лес. Никто не требовал подать соль или срочно сварить ещё чай.
Днём её ждал массаж горячими камнями: сильные, уверенные руки постепенно снимали напряжение, накопленное годами. Она плавала в тёплом бассейне, сидела в травяной сауне, гуляла по аллеям, собирая яркие осенние листья. По вечерам читала книги, которые всё откладывала «на потом», устроившись в кресле под мягким светом торшера.
Она познакомилась с несколькими женщинами своего возраста. С ними можно было обсуждать выставки, путешествия, садовые розы и новые романы, не скатываясь к разговорам о скидках и коммунальных платежах.
Иногда, включая телефон, чтобы сфотографировать закат, она видела лавину сообщений из дома. По их тону легко читалась вся эволюция настроений.
В первый день — раздражение и приказы.
Во второй — растерянность: «Оксана, как включить духовку? Курица стоит уже два часа и всё сырая».
На третий — уговоры: «Мам, я соскучилась. Я сама вымыла пол и сварила суп. Приезжай, пожалуйста».
К пятому дню — почти мольба: «Оксана, мы всё поняли. Я был неправ. Мама тоже просит прощения. Без тебя дом рассыпается. Возвращайся, родная».
Читая это, она чувствовала, как внутри крепнет что‑то твёрдое, устойчивое. Больше она не позволит обращаться с собой как с удобной функцией.
Неделя пролетела быстро. В день отъезда Оксана задержалась перед зеркалом в номере. На неё смотрела ухоженная, отдохнувшая женщина с ярким румянцем на щеках и мягким светом во взгляде.
