Часть 1: Осколки тишины
На дисплее светилось имя «Вера Петровна». Бывшая свекровь. Мы не общались почти полтора года — с того самого дня, когда судебное заседание поставило точку в моём браке с Павлом. Я замялась, глядя, как вибрирует аппарат на краю столешницы.
Наша история с Павлом была похожа на старый свитер: сначала тёплая и уютная, потом покрывшаяся катышками взаимных обид, и наконец — распустившаяся по нитке из-за его вечного поиска «чего-то более вдохновляющего».
— Алло? — я всё же нажала на кнопку.
— Лена! Леночка, слава богу, ты взяла трубку! — голос Веры Петровны дрожал, в нём слышались истерические нотки. — Ты должна приехать. Пожалуйста. Больше некому.
— Вера Петровна, что случилось? — я невольно сжала телефон крепче. — С Павлом что-то?
— С ним… и не только. Нас выселяют, Лена. Прямо сейчас. Пришли какие-то люди, говорят, что дом больше не наш. Павел заложил его полгода назад, когда пытался запустить ту свою авантюру с перевозками. Я ничего не знала! Он клялся, что всё под контролем…
Я опустилась на диван. Тот самый дом. Родовое гнездо в пригороде, которое строил ещё дед Павла. Огромный, бестолковый, но такой родной. Я вложила в его ремонт все свои сбережения и три года жизни, выбирая каждую плитку и каждый занавес.
— Где он сам? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает горькая смесь жалости и гнева.
— Он закрылся в кабинете. Не выходит. А они… они уже выносят вещи на веранду. Лена, у меня давление, я не справлюсь! Приезжай, ты ведь всегда знала, как с ним разговаривать. Ты же его любила!
— Вера Петровна, мы в разводе, — напомнила я, глядя на коробку с игрушками, сиротливо стоящую на полу. — Это его ответственность.
— Обо мне не думаешь — так хоть Наденьку пожалей! Брат его, Денис, укатил в командировку, а его жена с младенцем сейчас здесь, они ведь у нас жили временно. Им куда? На мороз? Леночка, прошу, не рушь всё окончательно!
Часть 2: Чужие стены
Я не знаю, почему я поехала. Наверное, та самая «связь с прошлым» оказалась крепче здравого смысла. Когда моё такси затормозило у ворот, я увидела страшную картину: на сером газоне под мелким дождём стояли кресла, обмотанные плёнкой, стопки книг и та самая коробка с моими старыми сервизами, которую я когда-то не решилась забрать.
У калитки стоял высокий мужчина в строгом пальто, что-то помечая в планшете. Вера Петровна, увидев меня, кинулась навстречу, прижимая к груди старый тонометр.
— Вот! Приехала! — закричала она, будто я была кавалерийским полком, спешащим на помощь.
Я прошла мимо неё в дом. Внутри пахло сыростью и бедой. В гостиной на диване, обхватив голову руками, сидел Павел. Он не брился несколько дней, свитер был в пятнах. Увидев меня, он даже не удивился. Лишь горько усмехнулся.
— Решила поглумиться, Лен? Посмотреть на мой триумф?
— Пришла спросить, как ты мог подставить мать и семью брата, Паша, — я остановилась в центре комнаты. — Этот дом принадлежал не только тебе.
