Ровно через двадцать минут телефон снова ожил. Голос Людмилы звучал сухо, почти без интонаций:
— Хорошо. Мы приедем.
День рождения Ивана в этом году пришёлся на субботу.
Оксана открыла глаза в восемь утра — и сама удивилась. Не затемно, не в полшестого с мыслями о духовке и салатах, а как обычный человек в выходной. Впервые за все годы семейных «торжеств» она не бежала на кухню с ощущением аврала.
Иван уже бодрствовал. Он сидел на полу и сосредоточенно собирал конструктор, купленный Оксаной ещё осенью по скидке и спрятанный до нужного дня.
— С днём рождения, мой хороший, — она присела рядом, крепко обняла сына. — Семь лет. Совсем большой стал.
— Мам, а торт точно будет? — серьёзно уточнил он.
— Будет. И мы его сделаем сами.
Они провели на кухне почти два часа. Корж вышел неровным, один край предательски поднялся выше другого. Крем лёг неаккуратно, с проплешинами. Иван щедро рассыпал сверху разноцветные драже — часть укатилась на пол, и они потом вместе собирали шарики под столом. Но когда торт занял своё место в центре стола, он выглядел самым правильным в мире. Потому что был их общим.
Тарас занялся украшениями: надул шарики, прикрепил к стене бумажную гирлянду, вырезанную накануне вечером. Квартира получилась немного смешной, по‑детски несуразной, но удивительно тёплой.
На столе стояли только торт, заварник с чаем, чашки и тарелка с яблоками и мандаринами. И больше ничего.
К двум начали подтягиваться родственники. Максим с Анной не приехали — Анна ещё вчера написала, что у них другие планы.
Людмила появилась первой. Аккуратно сняла туфли, переобулась в тапочки и направилась на кухню. Замерла на пороге.
Оксана заметила, как взгляд свекрови медленно прошёлся по столу. Как она машинально посмотрела на плиту — чистую, холодную, с пустой поверхностью. Как слегка нахмурилась.
— А где…? — вопрос повис в воздухе.
Оксана стояла, прислонившись к косяку.
— В этом году без застолья, Людмила. Я говорила заранее.
— Я решила, что ты шутишь.
— Нет. Не шутила.
Юлия с Романом нерешительно топтались в прихожей, будто не были уверены, что их действительно ждали. Лариса заглянула из‑за плеча Людмилы, ничего не произнесла, но выражение лица сказало всё.
— Подарки Ивану привезли? — спокойно поинтересовалась Оксана.
Наступила пауза. Затем Юлия неловко ответила:
— Мы не успели. Хотели по дороге что‑нибудь выбрать, но ничего подходящего не нашли.
Так было каждый год. Всегда «не успели», всегда «в следующий раз обязательно». За семь лет — ни одной коробки, ни одного свёртка.
Иван выскочил из комнаты, сияющий.
— Бабушка Людмила! Дедушка! Смотрите, какой торт! Я помогал!
Людмила наклонилась, обняла внука. Но её взгляд скользнул мимо него — обратно к столу. В этот момент Оксана вдруг ясно поняла то, что раньше не хотела признавать: сюда приехали не ради мальчика. Их привёл не праздник, а ожидание угощения.
Посидели недолго. Выпили чаю, отрезали по кусочку торта. Лариса осторожно поинтересовалась, нет ли хотя бы какого‑нибудь печенья. Оксана сдержанно ответила, что нет. Виктор молча переключал каналы телевизора. Юлия и Роман почти всё время просидели в телефонах.
Через тридцать минут Людмила поднялась.
— Ну что ж, пожалуй, нам пора.
Никто не стал задерживать. Никто не предложил сходить с Иваном на площадку или прогуляться до парка. Они быстро оделись и так же быстро ушли.
Оксана закрыла дверь и на секунду прислонилась к ней спиной.
Тарас стоял рядом в коридоре.
— Вот и отпраздновали, — тихо сказала она.
— Ты как?
Она прислушалась к себе.
— Странно… Но спокойно.
Вечером, когда Иван уснул, они сидели на кухне. За окном падал мокрый снег — первый в сезоне, робкий, словно неуверенный в себе подросток.
— Мама звонила, — сообщил Тарас. — Сказала, что чувствовала себя неловко. Что не ожидала такого. И что мы её… унизили.
Оксана аккуратно поставила чашку на блюдце.
— Тарас, я пять лет поднималась в пять утра перед каждым «праздником». Тратила наши деньги — те, что с трудом хватало на ипотеку — на стол для взрослых людей, которые ни разу не спросили, сколько это стоит. Ни гривны, ни часа моего времени. Я никого не хотела задеть. Но я больше не согласна быть обслуживающим персоналом для тех, кто приходит исключительно поесть.
— Я понимаю, — тихо ответил он. — Просто раньше не знал, как сказать это маме.
— Тебе и не нужно было ничего объяснять. Достаточно было однажды поддержать меня вслух. При всех.
Он посмотрел на неё внимательно — без прежней растерянности, уже с осознанием.
— Поддержу. В следующий раз скажу сам.
Следующий раз наступил быстрее, чем они ожидали.
Новый год.
Ни Людмила, ни Юлия, ни Лариса не написали в общий чат. Телефон будто замолчал нарочно.
Двадцать восьмого декабря Оксана отправила сообщение сама:
«С наступающим! Будем рады видеть всех 31-го. У нас чай, торт и мандарины. Если хотите — привозите свои блюда, сделаем общий стол».
Ответ пришёл только от Анны: «Спасибо, мы в этом году дома».
Через час написала Юлия: «Мы тоже останемся дома. Роман хочет тихий праздник».
Людмила связалась с Тарасом лично:
«Сынок, мы с папой будем дома. Папе тяжело ехать в такую даль. Обнимаем».
Сорок минут на электричке внезапно превратились в «такую даль». Пять лет это расстояние никого не смущало.
Тарас сам показал сообщение жене.
— Ты расстроился? — спросила Оксана.
Он немного подумал.
— Чуть-чуть. Но не потому, что не приедут. А потому что только сейчас понял: они приезжали не к нам.
Оксана не стала ничего добавлять. В этом молчании было больше правды, чем в любых словах, и впереди их ждал первый Новый год, который нужно было просто пережить по‑своему.
