Оксана стянула резиновые перчатки и с усталым жестом швырнула их в железное ведро у стены. Едкий аромат антисептика вперемешку с запахом мокрой псины будто въелся в ладони — казалось, он уже пропитал кожу насквозь, и никакое душистое мыло не способно его перебить. Десять часов в операционной высосали из неё последние силы.
Тарас ожидал её в ординаторской. Он устроился на диване из тёмной кожи, лениво пролистывая что‑то в телефоне. Заметив жену, сразу убрал гаджет и извлёк из портфеля несколько распечатанных листов.
— Оксана, всё готово, — произнёс он, шагнув навстречу и протягивая документы. — Осталась только твоя подпись. Хозяин уступил ещё десять процентов. Дом теперь наш. Завтра получаем ключи и выезжаем.
Она устало провела пальцами по переносице. Три года назад ей пришлось принять на себя сеть ветеринарных клиник — после того как родители погибли в аварии на зимней трассе. Тогда она почти поселилась на работе: расширила дело, открыла стационар, набрала персонал. О личном времени и думать было некогда. Всё изменилось полгода назад, когда в приёмную вошёл Тарас с прихрамывающим сеттером. Харизматичный ландшафтный дизайнер быстро нашёл к ней подход: ухаживал, устраивал ужины, не позволял ей платить по счетам. Два месяца назад они тихо расписались — без пышного торжества и гостей.
— Я не совсем понимаю, — Оксана отодвинула бумаги, — зачем нам дом в глуши, в двух часах езды? Там же даже связь пропадает. У меня пациенты, я должна быть на телефоне.
— Тебе нужен перерыв, — мягко, но настойчиво ответил Тарас, вкладывая ручку ей в ладонь. — Ты выжата, спишь по несколько часов. Там сосновый лес, чистый воздух, ни шума, ни людей. Побудем вдвоём, отключим телефоны. Ты ведь говорила, что пора подумать о ребёнке? В городе с его экологией это сложно.
Этот довод попал в цель. Оксана действительно чувствовала, что больше так не выдержит. Она бегло просмотрела договор купли-продажи и поставила размашистую подпись.
Уже на следующий день они покинули город. Асфальт закончился неожиданно, уступив место разбитой просёлочной дороге. Её внедорожник подпрыгивал на кочках, сухие ветви елей скребли по стёклам. Навигатор замолчал — сигнал исчез.
Когда мотор стих, Оксана выбралась наружу и поёжилась: от сырой земли тянуло холодом. Перед ними стоял старый сруб, почерневший от времени. Забор перекосился, в окнах веранды не хватало стёкол, а ступени покрывал скользкий мох.
— Это ты называешь уютом? — она скептически посмотрела на мужа. — Здесь работы на месяцы. Стены едва держатся.
— Зато вокруг ни души, — отмахнулся Тарас, вытаскивая тяжёлую сумку из багажника. — Завтра привезу генератор и обогреватели. Внутри всё не так плохо.
Оксана распахнула тяжёлую дверь. В нос ударил затхлый дух заброшенного жилья — смесь пыли, старых газет и мышиных следов. Половицы под ногами жалобно заскрипели. Она прошла на кухню, осматривая облупившиеся рамы и потемневшие стены.
Внезапно из-за перегородки донёсся глухой металлический грохот. Оксана вздрогнула и резко обернулась.
— Здесь кто-то есть, — тихо сказала она, глядя на Тараса.
Он нахмурился, поставил сумку и решительно направился к двери в пристройку. Рывком распахнул её.
На грязном матрасе сидел худой мальчишка лет десяти. На нём болталась чужая ветровка с засаленными рукавами, а в руках он крепко сжимал ржавый совок для угля. Ребёнок смотрел исподлобья, настороженно, готовый в любой момент вскочить.
— Ты кто такой? — резко бросил Тарас, шагнув вперёд. — Немедленно убирайся отсюда!
Оксана поспешила заслонить мальчика.
— Перестань, — тихо, но твёрдо остановила она мужа, затем присела перед ребёнком. — Привет. Не бойся. Мы теперь здесь живём. Как тебя зовут?
Он шумно втянул воздух носом, не выпуская совка.
— Назар, — буркнул он. — Я ничего не ломал. Просто ночевал тут.
— А родители где, Назар? Почему ты один в лесу?
Мальчик опустил взгляд и стал теребить носком кроссовка щель между досками.
— Мамы давно нет. Отец уехал на заработки год назад, на север. Обещал вернуться — и пропал. Я жил у тёти Ларисы. Она пьёт. Если денег не принесу — выгоняет на улицу. Я ходил к участковому в посёлок, а он сказал, что отправит меня в приют. Я сбежал. Старый хозяин сюда не приезжал годами, вот я и перебрался.
— Сейчас же выставлю его отсюда, — сквозь зубы процедил Тарас. — Мне чужие проблемы здесь ни к чему.
