— Вернётся, — твёрдо продолжила Тетяна после паузы. — Я таких женщин видела не раз. Сначала вспыхнет, потом остынет и сама объявится. Твоя задача — тишина. Не ищи её, не звони. Пусть помучается и созреет.
— Ты правда так думаешь?
— Я редко ошибаюсь, — отрезала она.
Закончив разговор с сыном, Тетяна сразу же набрала Оксану. Гудки тянулись долго, но ответа не последовало. Автоответчик сообщил, что абонент вне зоны доступа. Она попробовала отправить сообщение — оно так и осталось с серой отметкой. Позвонила с городского телефона. Результат тот же.
Оксана перекрыла ей все каналы: мобильный, домашний, рабочий. Заблокированы были мессенджеры, социальные сети — полностью вычеркнула.
Тогда Тетяна связалась с Надеждой.
— Надя, ты Оксану не встречала?
— Нет. А что произошло?
— Она ушла от Олега. Наткнулась на нашу переписку.
— Ох, Тетяна… Я ведь предупреждала: такие вещи по телефону не обсуждают. Надо было лично.
— Сейчас не время для нравоучений. Ты можешь выяснить, где она?
— Попробую, но она и мне в последнее время почти не отвечает.
Надежда написала: «Оксана, как ты? Может, увидимся, выпьем кофе?» Ответ пришёл лишь через час — короткий и холодный: «Надежда, я прекрасно понимаю, с какой целью вы мне пишете и кому пересказываете мои слова. Прошу больше меня не беспокоить».
Надежда перечитала сообщение несколько раз, затем перезвонила Тетяне.
— Она всё знает. И про меня тоже. Что я присматривалась, докладывала.
— Откуда ей…
— Из вашей же переписки. Ты сама писала Олегу: «Пусть Надя понаблюдает».
— Боже мой…
— Я больше в этом участвовать не собираюсь. Извини.
Связь оборвалась. В трубке зазвучали короткие гудки.
Через три дня Олегу пришло официальное уведомление: заявление о расторжении брака принято, назначена дата слушания. Он сидел за кухонным столом, уставившись в документ, и чувствовал, как дрожат пальцы.
Он снова набрал мать.
— Она подала на развод.
— Давит на тебя, — уверенно ответила Тетяна. — Пугает.
— Это не игра. Пришло извещение из суда. Всё по-настоящему.
— Тогда поговори с ней спокойно.
— Я не могу. Она меня заблокировала везде.
— Найди способ через кого-то.
— Через кого? Надежда отказалась вмешиваться. К тёще идти? Она меня и на порог не пустит.
Тетяна молчала. Впервые её продуманная стратегия дала сбой. Она рассчитывала на удобную, уступчивую невестку. А Оксана оказалась не скандальной — просто молчаливой. И это молчание оказалось куда опаснее.
Спустя неделю Олег случайно выяснил, где она теперь живёт. Общий знакомый между делом бросил: «Видел твою Оксану на Кленовой. Из нового комплекса выходила, такая довольная».
Кленовая улица. Современный жилой квартал — не элитный, но солидный. Олег простоял у подъезда почти полчаса, прежде чем увидел её.
— Что ты здесь делаешь? — спокойно спросила Оксана, заметив его. Ни страха, ни удивления — лишь ровный взгляд.
— Нужно поговорить. Ты же перекрыла мне все способы связаться.
— Слушаю.
— Ты здесь снимаешь? У кого-то остановилась?
— Нет. Я живу здесь.
Он нахмурился.
— В смысле — живёшь?
— В самом прямом. Квартира оформлена на папу, но предназначена для меня. Дедушка помог деньгами. Хватило на небольшую студию. Без кредита. Полностью оплачена.
Олег замер.
— Когда ты её купила?
— Полтора года назад.
— Полтора года?.. — он осёкся. — Ты всё это время молчала?
— Ты полгода скрывал, что действуешь по указке мамы. Не будем меряться, кто дольше обманывал.
— Если квартира куплена в браке… значит, она общая? — в его голосе вдруг появилась жадная надежда.
Оксана посмотрела на него внимательно, затем тихо усмехнулась.
— «Общая»? Ты серьёзно решил, что раз я обзавелась жильём, то оно автоматически стало нашим?
— Мы ведь были семьёй…
— Мы сейчас разводимся, Олег. И по документам собственник — мой отец. Формально она даже не моя. А твоей — тем более — никогда не станет.
Он стоял, опустив руки. На его лице поочерёдно отражались ожидание, недоумение, раздражение — и постепенно это выражение сменялось чем-то похожим на нарастающую панику.
