Тот май выдался непривычно знойным. С самого утра Тарас возился на крыше бани: старый шифер окончательно рассыпался, и он, не желая тратиться на рабочих, купил качественный металлопрофиль и решил перекрыть всё собственными руками. Внизу, среди клумб, Оксана в выцветших шортах и панаме аккуратно рыхлила почву вокруг роз, подсыпала удобрения, бережно расправляла побеги. Внутри было светло и спокойно — казалось, впереди только лето, запах цветов и тихие вечера в саду.
Безмятежность оборвал рёв двигателя. К новеньким воротам, которые Тарас сварил прошлой осенью, плавно подкатил блестящий кроссовер.
Оксана стянула перчатки, вытерла ладони и подошла к калитке. Из машины вышли трое: подтянутая женщина в строгом деловом костюме и супруги примерно пятидесяти лет, внимательно оглядывающие участок.
— Здравствуйте, — с отработанной улыбкой произнесла женщина, заглядывая во двор. — Вы, наверное, арендаторы? Хозяин не предупредил, что здесь кто-то живёт. Мы ненадолго — просто осмотрим дом и территорию.
Оксана растерянно моргнула.
— Какие арендаторы? Вы что-то перепутали. Это наша дача. Мы здесь хозяева.
Деловая гостья чуть приподняла бровь, словно сталкивалась с подобным не впервые. Она достала планшет из кожаной папки и развернула экран.
— Участок № 42. Собственник — Артём Сергеевич Смирнов. Я представляю его интересы, объект выставлен на продажу. Сегодня привезла потенциальных покупателей.
С крыши всё было слышно. Тарас медленно спустился по лестнице, всё ещё сжимая в руке молоток.
— Артём Сергеевич — мой племянник, — глухо произнёс он, подходя к жене. — Он живёт в Германии. Дача принадлежит моей матери, Тетяне Петровне. Здесь какая-то ошибка.
Риелтор устало вздохнула.
— Никакой ошибки. Вот выписка из реестра. Два месяца назад Тетяна Петровна оформила договор дарения на внука. Всё зарегистрировано официально через ЦНАП. Сейчас единственный владелец — Артём. Неделю назад по доверенности он поручил срочно продать дом. Ему, как я понимаю, не хватает средств на первоначальный взнос за квартиру в Мюнхене. Так мы можем пройти внутрь?
Слова будто ударили в грудь. Оксана почувствовала, как подкашиваются ноги. Она посмотрела на Тараса — он побелел, словно из него вытекла вся кровь. Рука с молотком мелко подрагивала.
Дарственная. Не завещание, которое можно переписать хоть завтра. Настоящий, вступивший в силу документ. Тайно. Пока Оксана возила свекрови диетические котлеты на пару, а Тарас после работы менял ей смеситель и чинил протекающий бачок.
Пока они вкладывали свои накопления в забор, бурили скважину, покупали насос, латали крышу, Тетяна Петровна без лишних разговоров передала всё любимому внуку. Тому самому, который даже не удосужился приехать и взглянуть на участок, прежде чем выставлять его на продажу.
Во дворе повисла тяжёлая тишина. Покупатели переглядывались, не зная, как реагировать на чужую семейную драму.
— Тарас… — едва слышно произнесла Оксана.
