Вот тогда и выяснилось продолжение этой истории.
— Она укатила за границу с новым кавалером, Оксана, — произнёс Тарас глухо. — А нашу дочь, Софию, оставила мне. Ей четырнадцать, самый сложный возраст. Гормоны, истерики… А я ютюсь в съёмной комнате в коммуналке. Сердце барахлит — месяц назад врачи сказали, что был предынфаркт. С работы сократили, долгов — почти на миллион.
Я слушала его исповедь спокойно. Ни злорадства, ни жалости во мне не шевельнулось. Только холодная пустота, будто речь шла о чужом человеке.
— И зачем ты мне всё это рассказываешь? — ровно спросила я. — Надеешься, что я попрошу Богдана вмешаться? Ты же понимаешь, сын даже разговаривать с тобой не станет.
— Да при чём тут Богдан… — Тарас резко поднял глаза. В них плескалась отчаянная, почти безумная надежда. — Оксана, ты всегда была мягкой, отзывчивой. У тебя же сердце золотое. И ты ведь мечтала о дочке, помнишь?
Я застыла. Казалось, воздух на кухне стал густым и вязким.
— София хорошая девочка, просто ей тяжело, — заторопился он, уловив моё молчание. — У тебя трёхкомнатная квартира, ты живёшь одна. Разреши нам пожить у тебя. Хотя бы год. Временно пропишешь, чтобы перевести её в нормальную школу. Я могу спать на диване в гостиной. Работу найду, продукты буду покупать. А ты присмотришь за ней, пока я выберусь из этой ямы. Мы ведь не посторонние — двадцать лет вместе прожили. Мне больше некуда идти, Оксана.
Он смотрел преданно, почти заискивающе, ожидая, что я растаю.
И вдруг внутри у меня поднялся смех — нервный, почти истерический. Я не могла поверить, что слышу это наяву. Мужчина, который когда-то ушёл к молодой любовнице, оставив меня и сына без поддержки, теперь просил приютить его с ребёнком от той самой женщины. Он всерьёз рассчитывал, что я стану бесплатной няней, кормильцем и крышей над головой для обломков его разрушенной жизни.
Я рассмеялась — громко, открыто. Тарас вздрогнул.
— Оксана, ты чего? — растерянно прошептал он.
— Встань и уходи, — сказала я уже спокойно. Голос стал твёрдым, как лёд.
— Ты не понимаешь! Девочка окажется на улице! Если ты откажешь, мне придётся сдать её в приют! Ты же мать, как можешь быть такой бессердечной? — он вскочил, лицо его покрылось багровыми пятнами, а голос начал срываться на крик.
