«Простите за мою корову! Снова обожралась!» — голос Олега, обычно спокойный и бархатистый, в этот раз хлестнул по воздуху, словно плеть. Весёлая атмосфера за столом рассыпалась в одно мгновение, и болезненный укол от его слов ощутил каждый.
Оксана замерла, сжимая вилку так крепко, что побелели пальцы. Тонкий ломтик ветчины, подцепленный на зубцы, так и завис в воздухе, не коснувшись фарфора. Хрупкая, словно фарфоровая статуэтка, она сидела напротив мужа и чувствовала, как к ней прикованы взгляды — сочувственные, растерянные, неловкие. Тело вдруг показалось тяжёлым и чужим, а сердце подпрыгнуло к самому горлу, лишая возможности сделать вдох.
Тарас, ближайший приятель Олега, закашлялся, поперхнувшись дорогим шампанским; пузырьки в его бокале зашипели, будто вторя его возмущению. Наталия, сидевшая рядом, изумлённо раскрыла рот, но ни слова не сорвалось с её губ — ком смущения намертво сдавил горло. За богато накрытым столом, ломящимся от угощений, повисла тяжёлая пауза. Тишина стала вязкой, как густой сироп, и в ней даже лёгкое движение казалось оглушительным.
— Олег, ты вообще понимаешь, что говоришь? — первым решился нарушить молчание Тарас. Голос его звучал глухо и напряжённо.
— А что я такого сказал? Разве теперь честность под запретом? — Олег лениво откинулся на спинку резного стула, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Его глаза пробежались по гостям в поисках поддержки. — Моя глупышка опять переела. Стыдно с ней куда-то выходить. Готовит так, будто кормит троих мужиков, а не компанию друзей.
Щёки Оксаны пылали. Но это был не простой румянец — это жгло унижение, расползаясь по груди огненной волной. Слёзы подступили к глазам, однако она привычным усилием загнала их обратно. За три года брака она научилась этому мастерству. Сначала рыдала ночами в подушку, потом запиралась в ванной, чтобы никто не слышал. А позже слёзы просто иссякли. Какой смысл плакать, если это лишь забавляет того, кто причиняет боль?
— Да ладно тебе, Олег, — неловко вставил Игорь с другого конца стола, стараясь вернуть вечер в прежнее русло. — Оксана у тебя красавица, светлая душа.
— Красавица? — Олег презрительно усмехнулся. Его смешок прозвучал резко, будто скрежет ножа по стеклу. — Ты бы видел её без всей этой краски. Утром — обычная, бледная. Бывает, проснусь и думаю: кто это рядом лежит? Откуда взялось это страшилище?
Кто-то нервно хихикнул, но тут же осёкся под суровым взглядом Наталии. Остальные поспешили сделать вид, что увлечены узорами на тарелках или пузырьками в бокалах. Никто не решался поднять глаза.
И именно тогда Оксана медленно отодвинула стул и начала подниматься со своего места, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно надламывается.
