Олег замер на месте, будто не ожидал такого сопротивления. В его взгляде мелькнуло раздражение, а затем — плохо скрываемая ярость.
— Ты хоть понимаешь, что наделала? — произнёс он сквозь зубы. — Это был реальный шанс всё закрыть и начать с нуля.
Оксана не отвела глаз.
— Начать с нуля — это когда вместе, а не за мой счёт, — сказала она спокойно. — Ты не спросил меня. Просто решил, что я соглашусь.
Галина Петровна шагнула вперёд, пытаясь перехватить инициативу.
— Оксана, дорогая, никто не собирался тебя обижать. Мы думали, ты одумаешься, когда увидишь серьёзного покупателя. Иногда человеку нужно просто показать перспективу.
— Перспективу чего? — тихо спросила Оксана. — Остаться без собственного жилья с младенцем на руках?
Свекровь поджала губы.
— Ты сгущаешь краски. Олег бы всё оформил грамотно. Купили бы две квартиры, как он и говорил.
— Оформили бы на кого? — резко спросила Оксана.
В комнате повисла пауза. Олег отвёл взгляд.
Этого было достаточно.
— Вот именно, — произнесла она. — Я больше не верю словам. Только документам.
Олег раздражённо провёл рукой по волосам.
— Хорошо. Хочешь документы? Будут документы. Я готов оформить на тебя и ребёнка долю в новой квартире. Но для этого нужно сначала продать эту.
— Нет, — твёрдо ответила Оксана. — Сначала — гарантии. Нотариальные. Потом разговор.
Галина Петровна всплеснула руками.
— Да что ж ты такая упрямая! Семья на грани, а ты о бумажках!
— Именно потому что семья на грани, я и думаю о бумагах, — спокойно возразила Оксана.
Олег резко развернулся и ушёл в кабинет, хлопнув дверью. Через несколько секунд послышался звук падающего на стол предмета. Галина Петровна тяжело вздохнула.
— Ты его доведёшь, — сказала она уже без прежней мягкости. — Мужчина и так под давлением.
— Он взрослый человек, — ответила Оксана. — И сам отвечает за свои решения.
Свекровь посмотрела на неё долгим оценивающим взглядом, потом молча накинула пальто и вышла из квартиры.
Оксана осталась одна. Внутри всё дрожало, но на поверхности она сохраняла спокойствие. Она прошла в гостиную, села на диван и позволила себе наконец глубоко вдохнуть. Малыш вновь пошевелился, будто напоминая о себе.
— Всё хорошо, — прошептала она, поглаживая живот. — Мы справимся.
Через час Олег вышел из кабинета. Лицо его было бледным, но голос звучал уже не так резко.
— Я говорил с банком, — сухо сообщил он. — Они готовы дать отсрочку на месяц. Но требуют частичное погашение.
— Это уже что‑то, — кивнула Оксана.
Он усмехнулся.
— Да. Только где взять деньги — вопрос остаётся.
Она помолчала, затем сказала:
— Давай продадим машину. И склад можно сдать в аренду. Ты же сам говорил, что он пока простаивает.
Олег скривился.
— Машина — рабочий инструмент.
— А квартира — дом для твоего ребёнка.
Он снова замолчал. Впервые за всё это время в его взгляде появилась растерянность.
— Я не хотел доводить до такого, — тихо произнёс он. — Всё закрутилось слишком быстро.
— Тогда перестань принимать решения в одиночку, — ответила Оксана. — Я не враг тебе.
Вечером они почти не разговаривали. Каждый ушёл в свои мысли. Но напряжение уже было иным — не взрывным, а тяжёлым, оседающим.
На следующий день Галина Петровна не появилась. Это было непривычно. Оксана даже ощутила странную пустоту без её постоянного присутствия. Однако к обеду раздался звонок в дверь.
На пороге стоял курьер.
— Вам документы, — сказал он, протягивая конверт.
Оксана расписалась и закрыла дверь. Внутри лежала копия какого‑то уведомления из банка на имя Олега и сопроводительное письмо. В письме говорилось о возможном судебном взыскании задолженности в случае неисполнения обязательств.
Сердце сжалось.
Значит, всё серьёзнее, чем он говорил.
Когда Олег вернулся вечером, она молча положила перед ним бумаги.
Он побледнел.
— Ты открыла?
— Это принесли на мой адрес, — спокойно ответила она. — Я имею право знать, что происходит.
Олег устало опустился на стул.
— Я не хотел тебя пугать.
— А вместо этого решил лишить меня дома? — тихо спросила она.
Он не ответил.
Долгое молчание растянулось между ними.
— Послушай, — наконец произнёс он. — Мама предлагает другой вариант. Временно оформить дарственную на неё. Тогда кредиторы не смогут претендовать на имущество. Когда всё уладится, она перепишет обратно.
Оксана медленно подняла голову.
— То есть ты предлагаешь мне добровольно отдать квартиру твоей матери?
— Это формальность! — вспыхнул Олег. — Просто юридический ход!
Она встала.
— Нет. Это ловушка. И я в неё не пойду.
Он резко ударил ладонью по столу.
— Ты не доверяешь моей матери?
— В вопросах недвижимости — нет, — спокойно ответила она.
Его лицо стало жёстким.
— Тогда, может, нам вообще не по пути?
Эти слова повисли в воздухе.
Оксана почувствовала, как внутри всё обрывается, но внешне осталась неподвижной.
— Если ты ставишь ультиматумы, — сказала она тихо, — значит, действительно не по пути.
Олег посмотрел на неё так, словно видел впервые.
В этот момент в его телефоне раздался звонок. Он взглянул на экран и нахмурился.
— Это мама, — сказал он и вышел в коридор.
Оксана слышала приглушённый разговор, обрывки фраз: «не согласна», «упёрлась», «нужно срочно решать».
Она закрыла глаза.
Теперь стало ясно: давление только начинается.
Но вместе с пониманием пришла и странная ясность. Она больше не сомневалась. Страх постепенно уступал место холодной сосредоточенности. Если потребуется, она пойдёт до конца — через суд, через раздел имущества, через что угодно.
Олег вернулся в комнату мрачнее тучи.
— Нам нужно серьёзно поговорить, — произнёс он.
Оксана посмотрела на него внимательно.
Она ещё не знала, что этот разговор станет точкой невозврата, после которой их жизнь изменится окончательно.
