Старенький «Ларгус» Дмитрий всегда презрительно обходил взглядом, будто это была не машина, а недоразумение на колёсах. Зато сейчас именно он оказался моим спасением.
Уже сидя в салоне, я набрала сестру.
— Люсь, я сейчас заскочу к тебе. Буквально на десять минут. Оставлю сумку на антресолях. Только пока ни о чём меня не расспрашивай.
— Ладно, — спокойно ответила она.
Люся вообще не любила лезть в душу без приглашения. За это я её особенно ценила.
Я отвезла ей сумку, вернулась, сняла халат, забралась под одеяло и, как ни странно, уснула почти сразу. Впервые за много лет — без снотворного.
Дмитрий появился ближе к рассвету. От него тянуло коньяком и резким запахом чужих женских духов. Я лежала неподвижно и даже глаз не открыла.
Во вторник мы с Оксаной подали заявление в суд. А в пятницу Дмитрий обо всём узнал: повестку ему принесли прямо на работу.
В тот день я была дома и гладила бельё. Вдруг входная дверь грохнула так, что дрогнули стёкла в серванте. Обычно он так не входил. По коридору быстро застучали тяжёлые шаги — злые, резкие, нетерпеливые. Я не повернула головы. Просто продолжила проводить утюгом по его рубашке.
— Ты совсем рехнулась?! — Дмитрий ворвался на кухню, сжимая в руке повестку. — Развод? Раздел имущества? Ты это серьёзно?!
— Серьёзно, — я аккуратно поставила утюг на подставку.
— Да я тебя ни с чем оставлю! Поняла? Ни копейки не увидишь! Всё на мне! Квартира моя, дача моя, фирма тоже моя!
— Дим, — я сняла фартук и повесила его на спинку стула. — Всё, что было приобретено в браке, делится пополам. Так говорит закон. И не имеет значения, на чьё имя это записано. Оксана мне всё подробно объяснила.
— Какая ещё Оксана?
— Адвокат. Моя школьная подруга. Она занимается семейными делами.
Он на несколько секунд застыл. Смотрел так, будто перед ним стояла не я, а совершенно незнакомая женщина. Потом лицо его потемнело, налилось багровым.
— Значит, вот как… За моей спиной, да? Всё это время? Ах ты дрянь. Обыкновенная неблагодарная дрянь. Я тебя из нищеты вытянул! Ты бы до сих пор в своей районной бухгалтерии прела, если бы не я. Я тебя одевал, кормил, квартиру тебе дал! А ты мне вот так отплатила?
— Не за спиной, Дим. Прямо в лицо, — сказала я и выдвинула ящик кухонного стола. Там лежали копии документов. Оригиналы уже были у Оксаны, у Люси и ещё в одном надёжном месте. — Вот договор купли-продажи квартиры. Две тысячи пятый год. Мы уже были женаты. Вот бумаги на дачу. Вот документы на машину. Всё это общее. И моя половина там есть.
— Ты хоть представляешь, сколько стоят нормальные юристы? Я тебя так по судам протащу, что уйдёшь с одним пакетом!
— Не протащишь, Дим. Потому что есть кое-что ещё.
Я сунула руку в карман халата и достала маленькую чёрную флешку с наклейкой «резерв».
Он сразу её узнал. У него даже щека дёрнулась.
— Ты… ты не сделаешь этого.
— Восемнадцать лет я вела твою бухгалтерию, — тихо сказала я. — Каждый месяц по шестьдесят часов сверх всего, бесплатно, потому что «мы же семья». Помнишь, что хранится здесь? Я освежу тебе память. Поставщики, которых проводили мимо кассы. Зарплаты в конвертах. Обнал через твоего кума. Суммы, даты, фамилии. Всё до последней цифры.
— Ир… Ира, ты чего? — голос у него мгновенно стал другим, мягче, ниже. — Ну зачем так? Мы же взрослые люди. Давай сядем, спокойно поговорим. Я тебе всё отдам по-человечески, без этого цирка. Хочешь квартиру — забирай. Только флешку верни.
— Половину квартиры я и так получу. По закону. А флешка пока останется у меня.
— Ира, это же уголовное дело! Ты понимаешь? Меня могут посадить! Ты правда хочешь посадить отца своего сына?
— Ты отец моего сына, — кивнула я. — И ещё ты двадцать восемь лет внушал мне, что я ничего не стою. А выяснилось, что стою я ровно половину всего, что мы нажили вместе. И, возможно, чуть больше.
Он опустился на табурет. Впервые за весь разговор сел. Передо мной был уже не хозяин жизни, не громогласный Дмитрий, а большой растерянный мужчина, у которого в один миг выдернули землю из-под ног.
— Ты блефуешь, — выдавил он. — Не донесёшь. Кишка тонка.
Я только посмотрела на него и промолчала.
Потому что на тот момент сама ещё не знала, хватит ли у меня решимости.
Окончательно я всё решила через три дня.
За эти три дня Дмитрий испробовал, кажется, все способы. Сначала действовал лаской, потом перешёл к угрозам. То приносил цветы и говорил: «Ирочка, родная, давай всё вернём, как было». То шипел: «Я тебя в психушку засуну, справку куплю, и будешь на улице ночевать».
В среду он притащил домой какого-то знакомого. Огромный мужик в кожаной куртке вошёл на кухню, уселся без приглашения и закурил, хотя в нашей квартире никогда никто не курил.
— Ирина Сергеевна, — произнёс он, выпуская дым, — вы бы подумали как следует. Дмитрий Алексеевич человек хороший. Вспыльчивый, конечно, но хороший. А вот с нехорошими людьми, сами понимаете, всякое случается.
Я поняла всё прекрасно.
И тут же, при нём, набрала Оксану и включила громкую связь.
— Оксан, у меня дома сидит гость. Представился Олегом. Угрожает мне. Можешь вызвать сюда патруль?
Олег поднялся почти сразу. Сигарету он так и не докурил.
Вечером я села за компьютер, зашла на сайт налоговой и открыла форму для обращения. Потом вставила флешку, перенесла все файлы на отдельный диск и начала писать заявление. Без эмоций, сухо, по пунктам: даты, суммы, фамилии, схемы. За восемнадцать лет работы с бухгалтерией Дмитрия я научилась раскладывать любые документы так, чтобы каждая цифра стояла на своём месте.
