— А что тут можно не понять?! — Валентина Андреевна вдруг сорвалась на пронзительный, почти истерический крик и резко вошла в комнату. — Вон из моей квартиры! Немедленно! Чтобы я тебя здесь больше никогда не видела!
— Но… куда же мне идти? — Алина растерянно прижала ладонь к груди. — Сейчас ночь, дождь льет как из ведра… У меня младенец на руках! Алексей Дмитриевич! — с последней надеждой она обернулась к коридору, где в полумраке виднелась сгорбленная фигура свекра.
Алексей Дмитриевич не сказал ни слова. Он только тяжело опустил взгляд, будто стыдясь самого себя, и поспешно скрылся на кухне. За все годы он так и не научился перечить жене.
— Забирай своего ребенка и выметайся! — выкрикнула свекровь и метнулась к шкафу. Дверцы распахнулись с таким треском, что Алина вздрогнула. Валентина Андреевна стала грубо выдергивать ее вещи и швырять их на кровать. Тонкие кофты, джинсы, детские распашонки и ползунки падали в одну бесформенную кучу. — Если бы не твоя прожорливая натура, мой сын не мотался бы по этим чертовым подработкам! То тебе коляску подавай получше, то отдельное жилье снимай! «Игорь, давай так, Игорь, давай этак!» Довела парня до могилы!
— Я никогда ничего такого не требовала! — Алина вскочила и инстинктивно встала между свекровью и кроваткой Матвея. — Игорь сам хотел зарабатывать! Он сам говорил, что нам надо жить отдельно, потому что вы каждый день его грызли за то, что он женился на мне! Вы нам дышать спокойно не давали!
— Молчать! — Валентина Андреевна задышала тяжело, с хрипом, а по ее лицу расползлись багровые пятна. Она схватила с комода кошелек Алины, щелкнула застежкой и вынула оттуда несколько крупных купюр. — Это деньги моего сына. Ты здесь жила на всем готовом и еще смеешь рот открывать? Даю тебе пять минут. Не уйдешь по-хорошему — вызову полицию и скажу, что ты украла у меня ценности.
В этот момент Алина ясно поняла: любые слова бесполезны. Перед ней стояла не просто убитая горем мать, а женщина, наслаждавшаяся возможностью наконец-то расправиться с ненавистной невесткой.
Пальцы не слушались, дрожали так, что она едва могла держать вещи. Алина торопливо запихивала в старую спортивную сумку все, что попадалось под руку. Потом завернула Матвея в теплое одеяло, стараясь не разбудить окончательно. В кошельке после свекровиной «проверки» осталось лишь на пару автобусных поездок. Почти все Валентина Андреевна выгребла без стыда. Родители Алины жили за триста километров, в далеком поселке, и добраться к ним среди ночи было просто невозможно.
Сумка больно оттягивала плечо, ребенок тихо хныкал у нее на руках. Алина вышла в прихожую. Валентина Андреевна уже ждала возле входной двери. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на невестку с выражением брезгливого, злого удовлетворения.
— Ключи положи на тумбу, — сухо приказала она.
Алина беззвучно сняла связку с пальца и оставила ее там, куда указала свекровь. Потом перешагнула порог и оказалась на холодной лестничной площадке, пропахшей сыростью, пылью и старой краской. В горле поднялся плотный, мучительный ком. Дышать стало почти невозможно.
Дверь за ее спиной вдруг снова приоткрылась.
— И это забери! — Валентина Андреевна с силой швырнула в Алину старую ветровку Игоря, ту самую, в которой он обычно возился в гараже. — Мне его тряпье в доме не нужно, только место занимает!
Куртка ударилась о плечо и чуть не упала на пол. Алина поймала ее машинально, перекинула через сумку. В ту же секунду дверь с грохотом захлопнулась, а замок дважды щелкнул, отрезая ее от всего, что еще недавно называлось домом.
Сдерживать слезы уже не получалось. Она глотала их вместе с горечью и, прижимая к себе Матвея, начала спускаться по тускло освещенной лестнице. Лампочки на этажах мигали, в подъезде гулял сквозняк, а каждый шаг отдавался пустым эхом.
На улице ее встретили резкий ветер и сплошная завеса ледяного дождя. Вода хлестала по лицу, стекала за воротник, мгновенно промочила волосы. Под фонарями темнели глубокие лужи, их поверхность пузырилась от непрекращающегося ливня. Алина сильнее прижала к груди всхлипывающего Матвея, пытаясь закрыть его краем своей тонкой куртки. Она шла вдоль дороги, ступая кроссовками прямо в грязную жижу, и совершенно не понимала, куда ей теперь деваться.
Через несколько минут рядом притормозила старая желтая машина с шашечками такси. Боковое стекло с неприятным скрипом опустилось, и из салона выглянул круглолицый мужчина с густыми усами.
— Доченька, ты что ж под таким ливнем с ребенком бредешь? — обеспокоенно спросил он. — Садись, подвезу.
— У меня денег почти нет, — честно ответила Алина, стуча зубами от холода.
— Да какие сейчас деньги! — водитель распахнул заднюю дверь. — Залезай скорее, простудишь малыша.
Внутри пахло недорогим освежителем воздуха, влажной обивкой и старыми резиновыми ковриками. Алина осторожно устроилась на заднем сиденье, чувствуя, как по лицу текут уже не только дождевые капли, но и слезы.
— Меня Кирилл зовут, — сказал таксист, выезжая на темную дорогу. — Куда тебя везти? Что стряслось-то?
Алина сначала не могла говорить связно. Слова путались, горло перехватывало. Но постепенно, всхлипывая и сбиваясь, она рассказала ему все: про смерть Игоря, про свекровь, про выгнанную среди ночи мать с младенцем.
Кирилл слушал молча, только мрачно поглядывал на нее в зеркало заднего вида и время от времени сжимал губы.
— Ну и дела, — наконец выдохнул он. — Не женщина, а гадюка. Ладно, слушай. На окраине есть небольшой гостевой дом. Хозяйку Марина зовут. Хорошая баба, с сердцем. Комнаты у нее недорогие, там обычно рабочие живут, но сейчас половина пустая. Я с ней поговорю. На первое время пустит под мое слово, а дальше что-нибудь придумаем.
Гостевой дом стоял в стороне от шумных улиц. Это было старое двухэтажное здание из потемневшего кирпича, с облупившимися подоконниками и узким крыльцом. Марина, высокая крепкая женщина с мягкими морщинками у глаз, выслушала Кирилла, посмотрела на Алину, промокшую до нитки, и всплеснула руками.
— Господи, да что же за люди такие пошли… Младенца в такую погоду на улицу выгнать! — возмутилась она. — Заходи, девочка, быстрее. Сейчас чайник поставлю, согреешься.
Комнатка на втором этаже оказалась совсем маленькой. В ней помещались только старая кровать с металлической сеткой, тумбочка и один стул. Но здесь было тепло, сухо, а от чистого выглаженного белья шел спокойный домашний запах. Для Алины после ледяной улицы это казалось почти спасением.
Она развела смесь из чудом уцелевшей баночки, накормила Матвея и уложила его на кровать, подоткнув одеяло со всех сторон. Малыш, уставший от дороги и ее тревоги, быстро затих. Только после этого Алина, совершенно обессиленная, опустилась на стул.
Нужно было разобрать сумку и развесить мокрые вещи на батарее. Она начала вытаскивать одежду одну за другой. Среди скомканных кофточек и детских вещей ей попалась серая ветровка Игоря. Алина замерла, взяла ее обеими руками и прижала лицо к потертому воротнику. На ткани еще держался слабый, почти исчезающий запах его туалетной воды, смешанный с ароматом древесной стружки и гаражной пыли.
Она медленно провела ладонью по промокшей куртке и вдруг во внутреннем нагрудном кармане нащупала что-то твердое и плотное.
