Сначала Марина Викторовна сидела над раскрытой сумкой и думала только об одном: на что теперь жить им двоим.
Её пенсия составляла пять тысяч шестьсот гривен. Оформила она её год назад, как только исполнилось шестьдесят. До этого подрабатывала уборщицей в маленьком офисе, но однажды начальник, отводя глаза, произнёс:
— Марина Викторовна, вы уж простите, но нам нужен кто-то помоложе.
Она тогда молча собрала тряпки, ведро, свои старые тапочки и ушла. А теперь сидела дома с младенцем на руках и понимала: назад дороги уже нет.
Спустя месяц она всё-таки набрала Алину. Телефон долго подавал гудки, потом вызов резко оборвался. Марина Викторовна написала сообщение: «Алина, Матвей хорошо прибавляет в весе, ест по расписанию. Позвони». Но сообщение так и осталось непрочитанным. Ещё через две недели она снова попыталась дозвониться, и в трубке прозвучал равнодушный механический голос: абонент вне зоны доступа.
В соцзащите ей объяснили сухо и без лишних слов: выплаты на ребёнка положены только законному представителю. Значит, нужно оформлять опеку. Началась беготня по кабинетам, заявления, копии, справки. Полиция объявила Алину в розыск, направила запрос в Полтаву — по адресу, который та когда-то называла, оказался недостроенный пустой дом, где никто не жил. В итоге суд признал Алину Сергеевну безвестно отсутствующей, а Марину Викторовну назначил опекуном Матвея. Постановление она получила на руки и бережно подшила в ту самую красную папку.
После этого денег стало немного больше: пособие до полутора лет, затем ежемесячная выплата на ребёнка и её пенсия. Себе Марина Викторовна оставляла самый минимум — картошка, капуста, крупа, иногда макароны.
Она купила толстую тетрадь в клетку и стала вести записи. Слева писала всё, что поступило, справа — каждую трату. Ни одна гривна не должна была исчезнуть без объяснения. В конце месяца она проводила черту, считала остаток и, если получался минус, начинала думать, где бы ещё заработать.
Тогда она вспомнила про старую вязальную машину, которая много лет стояла в кладовке под слоем пыли. Когда-то, ещё на фабрике, она умела вязать быстро и аккуратно. Марина Викторовна позвонила бывшей сослуживице Оксане:
— Оксан, я снова вяжу. Свитера, жилетки, носки. Если кому понадобится — передай.
Первый заказ появился уже через неделю: розовый свитер для пятилетней девочки, простой, но с узором «коса». Марина Викторовна справилась за четыре вечера и взяла сто двадцать гривен.
Потом соседка с первого этажа, Надежда Петровна, попросила связать носки. За три пары Марина Викторовна получила восемьдесят гривен. Следом пошли новые просьбы, потом ещё и ещё. К зиме к ней уже выстроилась очередь из пяти человек.
Вязала она по ночам, когда Матвей засыпал. А позже взяла ещё и уборку: две квартиры в соседнем доме — помыть полы, вытереть пыль, привести в порядок сантехнику. По двести гривен за квартиру раз в неделю, всего выходило около тысячи шестисот гривен в месяц.
На это время Матвея она оставляла у Надежды Петровны. Та мальчика обожала и была готова нянчиться с ним хоть каждый день. Денег Марина Викторовна дать ей не могла, зато вязала для неё бесплатно — носки, тёплые кофты, жилетки.
Так они и жили. Матвей подрастал: сначала начал уверенно держать головку, потом переворачиваться, потом пополз. Марина Викторовна убрала от стен всё опасное, ножки стульев обмотала старыми тряпками, а на розетки поставила заглушки.
В поликлинику они ходили каждый месяц: взвешивались, измеряли рост, проходили плановые осмотры. Участковый педиатр Татьяна Андреевна поначалу настойчиво расспрашивала, где мать мальчика, но постепенно оставила эти вопросы.
