Чем дольше Дмитрий вчитывался в эти пометки, тем сильнее хмурился от сосредоточенности. Он так надолго завис над страницами, что Мария в конце концов оторвалась от своих дел и посмотрела на него с подозрением.
— Ты там что высматриваешь? Ошибку в слове?
— Не ошибку, — ответил он неожиданно серьёзно. — Пытаюсь найти мамин секрет того самого идеального хе. Помнишь, ты как-то готовила, и оно вышло совсем не таким? Вот, нашёл. Смотри.
Он ткнул пальцем в страницу с рецептом корейского салата.
— Здесь приписка: «Уксус вливать в самом конце, когда лук уже даст сок, иначе Мария опять разведёт кашу».
— Дмитрий! — возмущённо вспыхнула она.
— Да я не это имею в виду, — поспешно отмахнулся он. — Я о другом. Она ведь здесь и правда всё расписала до мелочей. Даже то, о чём мне никогда не рассказывала. Вот, например, её котлеты. Ты же знаешь, какие они у неё всегда получались — просто невозможные. Я был уверен, что дело в каком-то особом фарше. А тут написано: перед жаркой положить в середину кусочек льда. Представляешь? Она это всю жизнь держала при себе.
Мария подошла ближе и склонилась над книгой. Дмитрий не преувеличивал. На полях, размашистым почерком Натальи Сергеевны, значилось: «Главный секрет сочности: маленький кубик льда внутрь котлеты! Никому не выдавай, дочка!»
Слово «дочка» неприятно кольнуло Марию. Кому была адресована эта нежность? Ей? Той самой невестке, которую Наталья Сергеевна обычно подкалывала при каждом удобном случае? Или какой-то выдуманной, правильной, удобной «дочке», которую свекровь нарисовала у себя в голове?
Но смысл от этого не менялся. Наталья Сергеевна, сама того не понимая, отдала в чужие руки весь свой кулинарный арсенал.
— Ты осознаёшь, что это такое? — медленно произнесла Мария, глядя на мужа уже совсем другим взглядом. — У нас сейчас не просто сборник рецептов. Это полная энциклопедия её приёмов. Все её хитрости, все фирменные штучки, всё, чем она годами гордилась и ни с кем не делилась.
— Ну… получается, да, — неуверенно кивнул Дмитрий.
— И подарила она это именно мне, — в глазах Марии мелькнула опасная искра. — Хотела унизить. Мол, учись, неумёха. А на деле сама вручила мне свою корону на блюдечке.
— Не понял, — Дмитрий насторожился. — Ты к чему ведёшь?
— К самому прямому. Через две недели у твоего отца день рождения. Алексей Михайлович ко мне, между прочим, всегда хорошо относится и в обиду не даёт. Мы поедем к ним. Я возьму эту книгу и приготовлю праздничный обед. Всё — строго по её записям. Все блюда, которыми она так любит хвастаться. Только добавлю одну маленькую деталь.
Мария забрала сборник, раскрыла его на пустом листе в самом конце, достала несколько цветных ручек и принялась что-то аккуратно выводить ровными печатными буквами, подражая манере Натальи Сергеевны.
— Что ты задумала? — Дмитрий смотрел на неё с откровенным изумлением.
— Дополняю издание, — усмехнулась Мария. — Разделом «Замечания и полезные уточнения».
День рождения Алексея Михайловича отмечали, как обычно, в доме Натальи Сергеевны.
Мария появилась на пороге с объёмной сумкой. Свекровь встретила её настороженным взглядом, но тут же натянула на лицо приветливую улыбку.
— Машенька, уже лучше себя чувствуешь? А мы переживали. Я как раз яблочный пирог поставила, по своему фирменному рецепту.
— Здравствуйте, Наталья Сергеевна. Спасибо, что беспокоились, — спокойно ответила Мария. — А я сегодня решила сделать Алексею Михайловичу подарок. Можно я займу кухню? Хочу сама всё приготовить.
И, не дожидаясь долгих обсуждений, она прошла внутрь с сумкой.
Наталья Сергеевна на мгновение растерялась. Это было почти святотатство. Кухня в её доме считалась неприкосновенной территорией, где распоряжалась только она. Но отказать при гостях, да ещё при Алексее Михайловиче, который сразу довольно загудел: «Вот это дело! Молодец невестка, порадуй именинника!» — означало выставить себя мелочной и недоброжелательной.
Пришлось уступить.
Следующие три часа на кухне кипела работа. Мария уверенно двигалась от плиты к столу, от духовки к разделочной доске, время от времени раскрывая сборник, который специально поставила на самое заметное место.
Наталья Сергеевна томилась в гостиной и то и дело прислушивалась к каждому звуку, доносившемуся из её владений. Дмитрий, как мог, отвлекал мать разговорами — то о погоде, то о новостях, то о соседях, лишь бы она не сорвалась проверять, что там происходит.
Наконец Мария выглянула из кухни и пригласила всех к столу.
Стол был накрыт так, что гости сразу притихли. Борщ сиял густым рубиновым цветом — точь-в-точь как на фотографии в самодельной книге. Котлеты лежали горкой, румяные, пышные, с блестящим соком на разломе. Рыбное хе пахло свежестью, перцем и маринадом, в нём идеально сходились острота и кислинка.
Даже яблочный пирог, который Наталья Сергеевна считала своим личным, почти запатентованным шедевром, был приготовлен Марией и источал такой аромат, что Алексей Михайлович первым потянулся за ножом.
Он пришёл в полный восторг.
— Наташа, ты только посмотри! — радостно воскликнул он, пробуя одно блюдо за другим. — Мария твою школу на отлично усвоила! Всё как у тебя, один к одному. А котлеты какие! Честное слово, даже сочнее твоих получились!
Наталья Сергеевна сидела с застывшим лицом. Она брала понемногу от каждого блюда, словно искала подвох, но придраться было не к чему. Всё было безупречно. И хуже всего — всё было сделано по её собственным рецептам.
— Да, — выдавила она наконец сквозь стиснутые зубы. — Постаралась.
— А это всё благодаря маминому подарку, пап, — с невинным видом вставил Дмитрий и едва заметно подмигнул жене. — Она же Марии на день рождения подарила свою рукописную книгу рецептов. Все тайны туда занесла.
