Дарья изо всех сил старалась её развеселить: вспоминала какие-то забавные случаи, пересказывала новости, пыталась втянуть Алину в беседу. Но та почти не реагировала — лишь иногда едва заметно кивала и снова замолкала.
— Когда тебя отпускают домой? — однажды спросила Дарья, присев рядом с кроватью.
— Завтра, — тихо ответила Алина. Потом, помолчав, добавила: — Роман приедет за мной.
Дарья побледнела от возмущения.
— Ты серьёзно собираешься к нему вернуться?
— Да, — упрямо сказала Алина.
— Но зачем? Объясни мне, зачем? Ты же слышала, что он говорил о тебе. Ты всё слышала!
Алина отвела взгляд.
— Нет. Ты всё не так поняла. Роман… он хороший.
Дарья долго смотрела на неё, будто надеялась, что подруга сейчас одумается. Но Алина молчала.
— Ну хорошо, — наконец произнесла Дарья. — Это твоя жизнь. Хочешь оставаться рядом с ним — оставайся.
На следующий день Роман действительно приехал в больницу. Он забрал Алину и отвёз её к себе.
Прошло немного времени.
— Алин, ты куда собралась? — донёсся из комнаты сонный голос Романа.
— В магазин сбегаю, — спокойно отозвалась она. — Куплю к завтраку твои любимые круассаны. Ты ещё поспи.
— Круассаны… — довольно протянул он. — Хорошо. Только возвращайся побыстрее.
Алина чуть улыбнулась. Он всегда говорил эту фразу именно так — лениво, будто она была не человеком, а привычной частью его удобной жизни. Она вышла в коридор и осторожно прикрыла за собой дверь.
Всё было как обычно: кроссовки, куртка, сумка. Она присела на банкетку и на несколько секунд задержала взгляд на прихожей. Мрачные стены, тусклый свет, старые крючки у двери — всё это вдруг показалось ей чужим до невозможности. Если бы она когда-нибудь стала здесь хозяйкой, то обязательно всё переделала бы: перекрасила стены, выбросила старую мебель, впустила бы в этот коридор воздух и свет.
Но хозяйкой этого дома она не станет никогда.
И, как ни странно, теперь эта мысль принесла ей облегчение.
Алина поднялась. По привычке сняла ключи с крючка и сунула их в карман. Потом остановилась, достала обратно и повесила на место. После этого открыла входную дверь и шагнула наружу. Замок за её спиной щёлкнул.
«Вот и всё», — подумала она, впервые за долгое время чувствуя не страх, а свободу.
На улице Алина дошла до угла дома. Там уже стояла машина. Она быстро села внутрь.
— Ну что? Всё получилось? — спросила мать, сидевшая за рулём.
Да, это была она.
— Всё нормально, мам. Роман проспит минимум до двенадцати, а может, и до часа, — сказала Алина. — Вчера на работе я написала заявление на увольнение. Ему сказала, что относила больничный. Так что едем на вокзал, как и договаривались.
Мать молча кивнула и тронулась с места.
Несколько минут они ехали в тишине. Потом она снова спросила:
— А остальное? Ты успела сделать то, что собиралась?
— Да. С институтом я тоже всё уладила.
— Я не об институте спрашиваю, — мягко произнесла мать.
Алина впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.
— Понимаю. Я сделала всё, что должна была. Нашла Лидию и рассказала ей о планах Романа. И о его «верности» тоже рассказала — именно в кавычках. Теперь решение за ней. Но, думаю, она с ним не останется.
Она посмотрела в окно и добавила уже тише:
— А директор ресторана вчера получил анонимное письмо. Вместе с доказательствами того, что Роман ворует у него деньги. Думаю, теперь мы с ним в расчёте.
Мать крепче сжала руль.
— Прости меня, Алина, — сказала она после паузы. — И спасибо, что согласилась со мной встретиться. Я во всём виновата. Не знаю, что тогда на меня нашло. Артём совсем заморочил мне голову. Слава богу, я всё-таки очнулась и выгнала его. А потом наконец нашла тебя. Через Викторию. Хорошая у тебя подруга. Обязательно ей позвони.
Снова наступило молчание. Но теперь оно не давило. В нём было что-то спокойное, почти тёплое.
— Ты не жалеешь, что уезжаешь со мной? — осторожно спросила мать.
Алина покачала головой.
— Нет. Совсем не жалею. Даже наоборот. Новый город, новые люди, другая работа, всё с чистого листа… Иногда именно это и нужно, чтобы начать жить заново.
