В квартире было непривычно тихо: вся эта внезапно нагрянувшая родня отсыпалась после вчерашнего вторжения.
Алина накинула халат и вышла на кухню — хотелось сварить крепкий кофе и хоть немного привести мысли в порядок. Но первое, что бросилось ей в глаза, была сумка Татьяны Сергеевны. Она лежала прямо на любимой льняной скатерти Алины, брошенная кое-как, с распахнутой молнией.
Алина никогда не позволяла себе рыться в чужом. Для нее это было унизительно и недостойно. Но из сумки торчал уголок плотной прозрачной папки. На верхнем листе отчетливо, крупными буквами было напечатано: «Договор аренды жилого помещения».
Она даже не успела себя остановить. Пальцы сами потянулись к файлу.
Алина осторожно вытащила документ.
На секунду сердце словно провалилось куда-то вниз, а потом забилось так часто, будто пыталось вырваться из груди.
Бумаги оказались совсем свежими. Дата — позавчерашняя. Татьяна Сергеевна и Кристина сдавали свою просторную трехкомнатную квартиру какому-то приезжему предпринимателю под закрытый офис. Срок — три года. Сумма — более чем солидная. И самое главное: предоплата была уже внесена сразу за шесть месяцев.
Никакой аварии. Никакой лопнувшей трубы. Никакой вынужденной беды.
Только холодный расчет. Сдать собственное жилье, получить хорошие деньги, а самим переехать к невестке и устроиться у нее на шее. Алина, конечно, потеснится. Куда она денется? Заодно будет кому готовить, мыть, стирать, терпеть замечания и капризы.
Несколько секунд она стояла неподвижно, сжимая листы в руках. Потом быстро сфотографировала договор на телефон, аккуратно вернула папку в сумку и вышла на балкон. Прохладный осенний воздух ударил в лицо, остужая щеки, которые горели от злости и унижения.
Оставалось понять только одно: Дмитрий был в курсе?
Она вернулась в спальню. Дмитрий все еще спал, развалившись поперек кровати, как хозяин мира. Рука закинута над головой, одеяло сбито, на лице — полное безмятежное спокойствие. На тумбочке лежал его телефон.
Пароль Алина знала. Раньше они никогда не прятали друг от друга гаджеты. До этого утра ей и в голову не приходило, что между ними может существовать что-то настолько мерзкое.
Она разблокировала экран и открыла мессенджер. Переписка с матерью висела первой строкой.
Алина начала читать. С каждым новым сообщением внутри нее будто трескалось что-то хрупкое, рассыпаясь мелкими острыми осколками.
Татьяна Сергеевна писала три дня назад: «Димочка, все, договор подписан. Деньги уже на счету. Кристине на машину хватит, и мне еще на дачу отложить получится».
Дмитрий ответил: «Мам, а Алина? Она же с ума сойдет, если вы сюда переедете. У нее заказы, витражи, мастерская».
Следующее сообщение от Татьяны Сергеевны было почти насмешливым: «Подумаешь, свои стекляшки подвинет. Ничего страшного, потерпит. Жена обязана мужа слушать. Скажешь, что трубу прорвало. Поживем месяц, она привыкнет. Потом скажем, что ремонт затянулся. Глядишь, годик-другой и перекантуемся. Не на улицу же нам идти. Ты мужчина или нет? Стукни кулаком по столу».
Дмитрий написал: «Ладно. Приезжайте в субботу. Только Алине ни слова про аренду. Она меня убьет».
Алина медленно положила телефон обратно на тумбочку.
Слез не было. Даже комка в горле не было. Наоборот — наступила какая-то пугающая ясность. Чистая, ледяная, окончательная. Мужа у нее больше нет. Есть человек, который спит рядом с ней в одной кровати и который вместе со своей семейкой продал ее тишину, дом и достоинство за деньги на машину для сестры.
Взрыв произошел за завтраком.
Татьяна Сергеевна устроилась во главе стола, как полноправная хозяйка, и резала сыр такими толстыми кусками, будто это была ее кухня и ее продукты. Кристина пыталась накормить капризничающего Егора блинчиками, которые Алина приготовила еще вчера вечером. Дмитрий быстро пил чай, упрямо глядя в чашку и избегая смотреть то на мать, то на жену.
Алина вошла на кухню уже собранная и спокойная. На ней были темные джинсы и простой строгий свитер. В руке она держала телефон.
— Доброе утро, семья, — произнесла она ровно.
— О, наконец-то наша соня поднялась, — фыркнула Татьяна Сергеевна, даже не скрывая раздражения. — А мы тут уже сами управляемся. Ты бы лучше Дмитрию рубашку погладила, а то ходит весь мятый.
Алина не удостоила ее ответом. Она подошла к столу и положила телефон перед тарелкой Дмитрия. Экран был включен. На нем — фотография договора аренды.
Дмитрий бросил взгляд на дисплей. Лицо у него за одно мгновение стало серым, почти такого же цвета, как овсянка в его тарелке. Он поперхнулся чаем, закашлялся и судорожно схватился за салфетку.
— Это еще что такое? — Татьяна Сергеевна вытянула шею, пытаясь разглядеть изображение.
— Это, Татьяна Сергеевна, и есть ваша прорванная труба, — отчетливо, с нажимом на каждое слово сказала Алина. — Договор аренды на три года. Предоплата за шесть месяцев. Видимо, ремонт у вас действительно намечался роскошный.
На кухню опустилась тяжелая, почти мертвая тишина. Только маленький Егор продолжал жевать, громко причмокивая, не понимая, почему взрослые вдруг застыли.
Татьяна Сергеевна побледнела. Но растерянность продлилась недолго — привычная наглость быстро вернулась на место. Она с резким скрипом отодвинула стул и вскочила.
— Ты что, рылась в моей сумке?! — зашипела она. — Ах ты дрянь! Воровка! Да как ты посмела?!
— Сумка была открыта, — так же холодно ответила Алина. — Но это уже не имело решающего значения.
