И Артём, по ее убеждению, тоже имел на эти метры не меньшее «нравственное» основание.
Мария всякий раз поражалась этой непрошибаемой материнской логике. В представлении Татьяны Сергеевны любое имущество дочери автоматически превращалось в семейный ресурс, которым можно распоряжаться сообща. А вот все, что касалось обожаемого младшего сына Артёма, почему-то считалось только его личной заслугой и неприкосновенной собственностью.
Когда двадцатидвухлетний Артём вдруг собрался жениться на Виктории, родители без долгих раздумий вытряхнули почти все накопления. Им нужно было устроить красивую свадьбу: ресторан, сотня гостей, выездная церемония, лимузин, фотографии, ведущий. Мария тогда подарила молодым конверт с четырьмя тысячами гривен, и потом еще долго слушала от матери намеки на свою черствость и скупость. Сам Артём нормальной работы так и не нашел: то подрабатывал где-то пару недель, то снова сидел без дела. Виктория же сразу после свадьбы объявила, что она женщина тонкой душевной организации, созданная для любви и семьи, а вовсе не для офисного рабства.
— Мам, я благодарна вам за то пальто в десятом классе, но эта благодарность не измеряется комнатами и квадратными метрами, — ровно, но жестко произнесла Мария. — Я не отказываюсь помогать. Каждый месяц перевожу вам деньги на лекарства. В прошлом году я оплатила папе санаторий. Но превращать свою квартиру в проходной двор я не собираюсь. Пусть Артём устраивается на постоянную работу и снимает жилье, как делают взрослые люди. Или забирайте их к себе. У вас трехкомнатная квартира.
— К нам нельзя! — мгновенно отрезала Татьяна Сергеевна, и взгляд ее заметался по сторонам. — У отца давление скачет, ему тишина нужна. А с младенцем что? Ночные крики, пеленки, запахи, постоянная суета. Нам на старости лет такого потрясения совсем не надо. А ты молодая, крепкая, тебе даже полезно будет привыкать к детям. И потом, мы уже Виктории сказали. Она так обрадовалась, начала вещи складывать. Ты что, правда беременную невестку на улицу выставишь? Ну и сердце у тебя, Маша. Как в детстве жадничала, так ничего и не изменилось.
— Тогда слушай внимательно, — Мария подошла к входной двери и распахнула ее настежь. — Передай Артёму, чтобы доставал вещи обратно из сумок. Если им некуда идти, пусть Виктория едет к своим родителям в село. На этом разговор закончен. И мои ключи верни. Сейчас.
Лицо Татьяны Сергеевны налилось краснотой от злости. Она рывком схватила со стола рулетку, торопливо запихнула ее в сумку, затем достала из кармана связку ключей. Ключи полетели на обувную тумбу так резко, что металл обиженно звякнул о дерево.
— Да подавись ты своими метрами! — процедила она, протискиваясь мимо дочери в коридор. — Только потом не приходи к нам рыдать, когда в старости одна останешься. Никому твоя пустая квартира тогда не понадобится. Родной брат без крыши над головой, а она тут королеву изображает! Больше я сюда ни ногой!
Татьяна Сергеевна выскочила на лестничную площадку почти бегом. Дверь за ней хлопнула так, что в прихожей дрогнул воздух.
Мария долго стояла неподвижно, затем медленно выдохнула. Напряжение, стянувшее плечи, начало понемногу отпускать. Она взяла с тумбочки свою связку, несколько секунд вертела ключи в пальцах и убрала их в карман сумки. Вечер был испорчен окончательно.
Она прошла на кухню и включила чайник. За окном быстро темнело: осенний вечер сгущался, мелкий холодный дождь настойчиво стучал по стеклу. Мария села за стол, обхватила ладонями чашку с горячим ромашковым чаем и уставилась на пустой стул напротив. Где-то внутри она прекрасно понимала: это не конец, а только первая попытка. Татьяна Сергеевна никогда не отступала после первого отказа. Если уж вбивала себе в голову какую-то мысль, то двигалась к цели напролом, словно тяжелый ледокол через тонкий лед.
Тишину квартиры нарушила вибрация телефона на столе. Экран вспыхнул, и на нем появилось имя: «Артём».
Мария устало провела пальцами по переносице и приняла вызов.
— Да, Артём.
— Маш, ты там что, совсем уже? — голос брата звучал одновременно оскорбленно и напористо. На заднем плане кто-то нарочито громко шмыгал носом и всхлипывал с такой выразительностью, будто репетировал сцену для театра. Очевидно, Виктория старательно играла безвинно обиженную. — Мать сейчас звонила, чуть не в слезах. Говорит, ты ее практически выгнала. А мы уже на сумках сидим. У Вики из-за нервов тонус начался.
— Артём, я никого не выгоняла, — спокойно ответила Мария. — Я объяснила маме, что моя квартира — не гостиница и не общежитие. Я не соглашалась на ваш переезд. Почему вы вообще начали собирать вещи, даже не спросив меня?
— А что тут спрашивать? — брат искренне удивился, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном. — Квартира же в семье. У тебя две комнаты, ты одна живешь, места полно, можно сказать, шикуешь. А мы молодая семья, нам помощь нужна. Тем более мама сказала, что жилье общее, раз мы все родные.
— Мама может считать как угодно. Юридически эта квартира принадлежит мне. И жить здесь вы не будете.
На другом конце повисла тяжелая пауза. Всхлипывания на фоне тут же прекратились, зато раздался раздраженный женский шепот.
— Слушай, сестра, — голос Артёма стал ниже и жестче, обида сменилась плохо скрытой угрозой. — Ты давай не перегибай. Мы завтра утром приедем с вещами. Нам реально надо съезжать. Хозяйка сказала завтра ключи вернуть. Мы же не можем с беременной женой ночевать на улице. Поживем у тебя пару лет, пока я нормально не встану на ноги, потом съедем. Тебе что, места жалко? Подвинешься немного.
— Если вы завтра явитесь, то останетесь стоять перед закрытой дверью, — отчетливо, почти по слогам произнесла Мария. — И я вызову полицию. Ты меня услышал? Ищи съемную квартиру, снимай комнату, просись к родителям — как хотите. Но свои проблемы решайте сами. Вы взрослые люди. Вы сами решили заводить ребенка, значит, сами и отвечайте за последствия.
Она не стала ждать, что он скажет в ответ. Просто нажала кнопку отбоя и сразу перевела телефон в беззвучный режим.
Спать Мария легла с тяжелым, будто каменным сердцем. Ночь прошла беспокойно: ей мерещились огромные желтые рулетки, которые измеряли не стены, а ее жизнь, и детские коляски, наглухо перегородившие выход из квартиры.
Наступившее утро сразу показало, что покоя в этот день ей ждать не придется.
