Дверь я распахнула в самом неподходящем виде: пижама, очки съехали набок, один глаз ещё спит и категорически не собирается просыпаться. Была уверена, что это соседи. Сверху у нас живёт дядя Виктор, который время от времени забывает закрутить воду, а потом я в очередной раз объясняю ему, что мой потолок — не продолжение его пола.
Но за дверью стояли мама с папой.
Мама — в ярко-малиновом пальто, пуховый платок аккуратно завязан, вся такая нарядная, будто на юбилей собралась. Папа — в старой кепке-восьмиклинке и в дублёнке, которую он, кажется, носит уже лет двадцать без перерыва. Возле ног — три огромные клетчатые сумки. Те самые баулы, куда можно засунуть половину квартиры: от кастрюли до зимнего пальто.
А у мамы в руках — клетка. В клетке попугай. Кеша. Зелёный, слегка облезлый, вредный до невозможности, любитель орать «Кеша хороший!» ровно в шесть утра.
— Маш, открывай нормально, мы заходим.
— Мам… вы вообще откуда?
— С вокзала, доченька. Поезд в шесть пришёл, мы на такси добрались.
— С какого вокзала?
— Из Полтавы. Ты что, уже забыла, где у тебя родители живут?
Я моргнула. Потом ещё раз. Папа тем временем молча двинулся вперёд, и мне пришлось отойти, потому что иначе он просто протаранил бы меня своим баулом.
— Мам, подожди. Вы что, в гости приехали?
— Маш, ну какие гости. Мы теперь к тебе насовсем.
Я застыла прямо в дверях. Один баул мама уже успела затащить в прихожую. Кеша, словно подтверждая важность момента, заорал:
— Кеша хороший!
— Мам. Что значит — насовсем?
— Мы квартиру Кириллу отдали. Пусть с Марией живут, молодая семья всё-таки. А мы у тебя пока поживём. Ты же родную мать на улицу не выставишь?
Меня зовут Мария. Мне тридцать шесть. Я бухгалтер, причём старший. Зарплата у меня нормальная, но не киевская — обычная областная. Живу я в Черкассах. Квартира однокомнатная: сорок один метр, кухня девять, комната восемнадцать. Взяла её в ипотеку четыре года назад. Выплачивать ещё одиннадцать лет.
Замужем не была. Точнее, жених был — Денис. Мы расстались три года назад. Он хотел детей сразу, а я просила подождать год-другой: мол, хотя бы половину ипотеки закрою, потом будем думать. Денис ждать не стал. Нашёл девушку, которая была готова сразу. У них теперь сын. Иногда вижу фотографии в Инстаграме. Уже не больно. Привыкла.
Ещё у меня есть брат Кирилл. Он младше меня на четыре года. Живёт в Полтаве, женат на Марии. Да, теперь в нашей семье две Марии, и мама путает нас уже много лет, а я давно перестала удивляться. Кириллу двадцать девять. Младшей Марии — двадцать пять. Поженились они прошлым летом.
Кирилл у нас всегда был «Кирюшей». Кирюша учился в школе — мама за него переписывала контрольные, чтобы было аккуратнее. Кирюша поступал в институт — папа через каких-то знакомых что-то «решал». Кирюша в двадцать один разбил машину — родители продали дачу, чтобы закрыть его кредит. Кирюша женился — ему с женой подарили свадебное путешествие на Мальдивы.
Свадебное путешествие. На Мальдивы.
Мне, к слову, на тридцатилетие вручили набор полотенец из «Ашана».
И вот теперь — квартира. Родительская трёшка в Полтаве. Центр, кирпичный дом семидесятых годов. По нынешним ценам — где-то три-четыре миллиона гривен, а для Полтавы это очень даже серьёзные деньги.
О том, что родители приняли такое решение, я узнала именно сейчас. На пороге собственной квартиры. В пижаме, с перекошенными очками и ещё не проснувшимся лицом.
— Мам, вернись, пожалуйста, в коридор. Папа, ты тоже. Остановись.
Говорила я спокойно. Даже слишком спокойно. Без крика, без истерики. Папа застыл, держа сумку в руках.
— Маш, ты чего?
— Сейчас. Я хочу понять. Вы отдали квартиру Кириллу. А сами приехали жить ко мне. Без звонка. Без предупреждения. Даже не спросив, можно ли.
— Маш, ну ты же дочь. Что тут спрашивать?
— А Кирилл, значит, сын. И теперь у Кирилла трёхкомнатная квартира. С новой кухней-студией, балконом и двумя санузлами. А у меня — однушка на сорок метров. В ипотеке.
— Маш, ну ты тоже сравнила! Кирилл молодой муж! У них скоро ребёночек будет!
— То есть ребёнок у них будет в трёшке. А у меня в однушке будут родители, попугай и три баула. Я правильно понимаю?
— Ой, ну что ты как маленькая. Мы тебе мешать не станем.
Папа за маминой спиной по-прежнему молчал. Он у нас вообще всю жизнь молчит. Такой семейный фоновый звук. Иногда кивает. Иногда произносит: «Мать знает».
— Мам, заходите. Разувайтесь. Сейчас будем разговаривать.
Я отступила в сторону, пропуская их в прихожую.
