— Всё. Собирай свои вещи: до Нового года моя мать с родственниками переберётся сюда, и, поверь, никто из них не будет рад тебя видеть.
Квартира досталась Марине от родителей. Небольшая двухкомнатная, на четвёртом этаже старого кирпичного дома. Окна выходили в тихий двор, где росли тополя и стояли облупленные лавочки. Родители оставили всё в полном порядке, и спустя полгода Марина официально вступила в наследство.
Она переоформила жильё на себя, получила документы о праве собственности и постепенно привыкала к новой мысли: теперь это не просто родительская квартира, а её собственный дом.
С Дмитрием они расписались через год после того, как Марина получила наследство. Свадьбу устроили скромную, без шумной толпы и лишних гостей. Муж переехал к ней, свою однокомнатную квартиру на окраине продал, а вырученные деньги положил на банковский вклад.
Жили они спокойно. Без особенных радостей, но и без крупных ссор. Дмитрий работал в строительной фирме и часто задерживался допоздна. Марина вела бухгалтерию в небольшой компании, возвращалась раньше и обычно успевала приготовить ужин.
Первые месяцы семейной жизни прошли мирно. Дмитрий не лез в бытовые вопросы и не пытался переделывать квартиру под себя. Марина оставила всё так, как привыкла с детства: на стенах по-прежнему висели фотографии родителей, в комнате стоял старый буфет с посудой. Муж против этого ничего не говорил.
Но со временем в доме всё чаще стала появляться свекровь. Галина Викторовна наведывалась раз в неделю, а иногда и чаще. Приносила сумки с продуктами, заходила почти по-хозяйски и внимательным, оценивающим взглядом осматривала комнаты. Марина старалась держаться вежливо: предлагала чай, слушала советы и не спорила.
— Хоть кто-то должен подумать о твоём муже, — заметила однажды Галина Викторовна, оглядывая гостиную. — Дмитрий в этой холодной квартире совсем выматывается. Занавески бы нормальные повесить, обои какие-нибудь повеселее выбрать.
Марина промолчала. Это была её квартира. Квартира её родителей. Она не собиралась менять обои, покупать другие шторы или затевать переделку только потому, что свекрови здесь казалось неуютно. Но и ссориться ей не хотелось. Проще было кивнуть и пропустить замечание мимо ушей.
— Всё ей от родителей досталось, а сделать настоящий дом не может, — продолжала Галина Викторовна, доставая из сумки банку варенья. — Дмитрий с утра до ночи работает, а возвращается в пустоту и холод.
Под столом Марина сжала пальцы в кулак, но ответила ровно:
— Дмитрий ни разу не жаловался.
— Он у меня такой, никогда жаловаться не станет, — вздохнула свекровь. — Но мать всегда видит, когда её ребёнку плохо.
Ребёнку. Дмитрию было тридцать два года, однако для Галины Викторовны он всё равно оставался маленьким мальчиком. Марина со временем научилась не реагировать на подобные слова. Выслушать, кивнуть, а потом спокойно заняться своими делами.
Сам Дмитрий будто не замечал, как мать понемногу отравляет атмосферу в их доме. Скорее наоборот — ему нравилось, когда Галина Викторовна приходила. Забота, еда, внимание — всё то, чего ему когда-то не хватало в детстве. Отец ушёл рано, мать тянула сына одна, работала на двух работах и часто оставляла его у соседей.
Теперь Галина Викторовна словно пыталась наверстать упущенное. Каждый вечер звонила Дмитрию, расспрашивала, давала советы, переживала. Иногда Марина слышала обрывки их разговоров:
— Мам, всё нормально, не волнуйся.
— Дима, ты же знаешь, я только о тебе и думаю.
— Да, мама, я понял.
Марина не вмешивалась. У каждого человека свои отношения с родителями. Главное, чтобы эти отношения не начинали мешать собственной семье.
Осень окончательно вступила в свои права. Стало холоднее, дожди шли всё чаще. Марина достала из шкафа тёплые вещи, заменила лёгкие летние покрывала на более плотные, поставила на подоконник свечи. Мелочи, но именно из таких мелочей и складывается ощущение дома.
Приближался декабрь. Марина всё чаще думала о новогодней ночи. Ей хотелось устроить небольшой праздник: позвать нескольких друзей, украсить квартиру, накрыть стол. Без суеты и громких застолий — просто тёплый вечер с близкими людьми.
В это время Дмитрий стал заметно мрачнее. Возвращался домой, молчал, подолгу смотрел в телефон. Марина спрашивала, всё ли в порядке, но он только отмахивался.
— Всё нормально. Просто устал.
И вот однажды вечером, за ужином, Дмитрий наконец заговорил:
— Мама с роднёй хотят встретить Новый год в городе. Им остановиться негде, а мы всё равно вдвоём живём. У нас поместятся.
Марина подняла глаза от тарелки. Вилка застыла у неё в руке.
— Все? Это сколько человек?
Дмитрий пожал плечами, не отрывая взгляда от своей тарелки.
— Ну… мама, тётя Ольга, мой племянник, Алексей и Светлана. Человек шесть, не больше.
— Шесть человек? В двухкомнатной квартире?
— Да ненадолго же. С тридцать первого декабря по второе января. Что тут такого страшного?
Марина медленно положила вилку на стол и посмотрела на мужа.
— Дмитрий, это моя квартира.
