За окном тоскливо моросил киевский дождь, мелко и упрямо постукивая по подоконнику моей свежей, светлой двухкомнатной квартиры. Я устроилась на мягком диване с чашкой крепкого кофе и невольно любовалась гостиной. Здесь всё, от аккуратных светильников до добротного ламината под дуб, было оплачено мной — не подарено, не унаследовано, а заработано собственными руками.
Семь лет я жила почти без передышки: брала дополнительные смены, отказывалась от отпусков, экономила на себе, пока не доросла до руководителя юридического отдела в большой логистической фирме. И всё ради одного — закрыть ипотеку. Три месяца назад я внесла последний платеж и впервые за долгие годы выдохнула по-настоящему. Это была моя свобода. Моя честно заслуженная независимость.
Правда, продлилось это ощущение недолго. В прошлую субботу на пороге неожиданно появилась мама, Марина Сергеевна. В обеих руках она тащила увесистые пакеты, а на лице у неё застыла непривычная мягкая улыбка — такая сладкая, что сразу становилось тревожно. Я прекрасно знала: просто так мама ко мне не приезжает.
— Анастасия, доченька, как же у тебя хорошо! И просторно, и уютно, — защебетала она, едва переступив порог. Не спрашивая разрешения, прошла на кухню и принялась раскладывать по столу контейнеры. — Вот выросла у меня девочка, настоящая хозяйка. А я всё о нашей семье думаю… о будущем…
Мы сели пить чай, и довольно скоро стало ясно, зачем она пришла. Ласковость в её голосе исчезла так быстро, будто её и не было. Вместо неё появился привычный приказной тон.
— В общем, Анастасия, разговор у нас серьезный, — заявила мама, выпрямившись на стуле. — Кирилл, брат твой младший, жениться собрался. Девушка у него хорошая, Кристина, семья приличная. И она уже ребенка ждет, третий месяц. Сама понимаешь, молодым нужно где-то жить, устраивать семейное гнездо. У нас с отцом в старой хрущевке тесно, да и Кириллу неудобно перед будущей тещей — не поведет же он жену в такие условия. Мы посоветовались всей семьей и решили: ты на время съедешь.
Я замерла с чашкой в руках.
— В смысле — съеду?
— Ну что непонятного? — мама даже удивилась моей реакции. — Поживешь у своей подруги Полины. Она ведь одна снимает трехкомнатную квартиру, места там хватает. А Кирилл с Кристиной переедут сюда, в твою двушку. Им сейчас это нужнее. Кирилл мужчина, ему семью поднимать, ребенка растить. А ты сильная, самостоятельная, вся в работе. Тебе жилье пока не так необходимо.
Горячий кофе едва не попал мне не в то горло. На секунду я решила, что ослышалась. Или что это какая-то нелепая, жестокая шутка.
— Мама, ты это всерьез говоришь? — я осторожно поставила чашку на стол, чтобы не разбить. — Вы собрались всей семьей и решили распорядиться моей квартирой? Той самой, за которую я семь лет платила сама? За которую здоровье оставляла на ночных подработках? И теперь я должна уйти к Полине, сесть ей на шею?
Марина Сергеевна мгновенно изменилась в лице. Щеки покрылись красными пятнами, вся напускная нежность слетела, и передо мной снова сидела та самая мама — жесткая, властная, привыкшая, что её решения не обсуждаются.
— А что такого?! — резко бросила она и ударила ладонью по столу. — Кирилл тебе не чужой человек, а родной брат! Единственный сын в семье, продолжение рода! Ты обязана его поддержать. А ты выросла эгоисткой, Анастасия, только о себе и думаешь. Ну, поживешь какое-то время у подруги — ничего страшного с тобой не случится.
