Мария стояла в центре спальни, накинув тонкий шелковый халат, и молча разглядывала распахнутый чемодан.
Одежда уже лежала по пакетам, пары обуви были спрятаны в отдельные чехлы, а косметичка с наклейкой «ручная кладь» терпеливо дожидалась на кресле. Завтра к этому часу Мария окажется в Пекине. Завтра она будет медленно пить улун, бродить по незнакомым улицам и всматриваться в причудливые китайские иероглифы. Этой поездки она ждала не просто с нетерпением — она буквально заслужила её нервами, усталостью и бесконечными рабочими неделями.
— Ну что, командир, боевая готовность объявлена? — Дмитрий появился в дверях, держа в руке кружку, от которой поднимался пар.
После сна он выглядел особенно домашним: высокий, слегка растрёпанный, в старой растянутой футболке. В нём было что-то такое, от чего сразу становилось спокойно, будто всё на свете можно пережить, если он рядом.
— Я тебе, кстати, бутерброд собрал, с красной рыбой, — сообщил он. — А то в самолёте наверняка будут кормить какими-нибудь сухими крекерами.
— Ты мой герой, — Мария улыбнулась и взяла кружку. — Знаешь, я, кажется, всё-таки начинаю волноваться. Не из-за перелёта. Просто… непривычно. Мы ведь впервые едем отдыхать не вместе.
— Эй, — Дмитрий подошёл ближе, обнял её сзади и уткнулся лицом в её волосы. — Мы же это уже обсудили со всех сторон. У меня на работе полный завал, проект горит синим пламенем. Я бы с радостью сейчас лежал рядом с тобой где-нибудь у моря, но начальство, сама понимаешь, не подарок. Ты летишь, отдыхаешь за нас двоих, набираешься впечатлений, а я здесь закрываю эту каторгу. Осенью выберемся куда-нибудь вместе. Идёт?
— Идёт, — тихо ответила она, накрывая ладонями его руки.
Рядом с ним любые тревоги казались не такими уж страшными. Дмитрий относился к тем редким мужчинам, которые не просто кивают в нужных местах, а действительно слышат, что им говорят. Но уютную тишину внезапно разрезал резкий, неприятный звонок домофона. Дмитрий поморщился.
— Кого это принесло в субботу в девять утра?
Он вышел в прихожую и нажал кнопку. Из динамика тут же послышался скрипучий голос, который они оба узнали с первых секунд:
— Дима, это я. Открывай.
Мария застыла. На пороге была Людмила Сергеевна, её свекровь. Дмитрий бросил взгляд в сторону спальни и виновато развёл плечами.
— Мам, мы вообще-то ещё спим. Может, в другой раз зайдёшь?
— Что значит в другой раз? — возмутилась она через домофон. — Я пирожков принесла! С мясом! Ты без меня тут с голоду помрёшь, пока твоя… пока жена по заграницам разъезжает. Открывай давай, не держи мать под дверью.
Дмитрий тяжело выдохнул и впустил её. Появление свекрови всегда превращалось для Марии в отдельное испытание.
Людмиле Сергеевне было около шестидесяти пяти. Крупная, с аккуратным перманентом и цепким взглядом маленьких глаз, она искренне считала себя главной в семье. Когда всё происходило по её воле, она умела казаться заботливой и даже ласковой. Но стоило ей решить, что невестка «слишком много себе позволяет», добродушие исчезало мгновенно, будто его и не было.
— О, а ты уже при параде? — Людмила Сергеевна смерила Марию взглядом, в котором презрение было спрятано довольно плохо. — Красуешься с утра пораньше? А поздороваться не учили?
— Здравствуйте, Людмила Сергеевна, — спокойно произнесла Мария.
Она давно решила, что называть эту женщину «мамой» не станет.
— Здравствуй, здравствуй, — буркнула та и, отодвинув сына плечом, прошла на кухню, громко шурша пакетом. — Дима, ставь чайник. Я ещё смородинового варенья принесла. А ты это куда собралась? — крикнула она уже из кухни, заметив в проёме спальни чемодан.
— В Китай, — коротко ответила Мария и вошла следом за кофе.
Дмитрий стоял у плиты и с таким усердием переставлял посуду, будто от этого зависела судьба мира.
— В Китай, — передразнила свекровь, тяжело опускаясь на табурет. — Да уж, наслышана я про твой Китай. Одна, без мужа. Совесть-то есть? Что люди скажут? Молодая жена, а туда же — развлекаться поехала.
— Мам, — предупреждающе сказал Дмитрий.
— Не перебивай, Дима! — отрезала Людмила Сергеевна. — Ты мужчина, тебе простительно. А она замужняя женщина. Её место где? Дома. Мужа кормить, порядок поддерживать, семейный очаг беречь. А не летать по чужим странам и на себя внимание обращать. И главное — одна! Там ведь наверняка всякие мужчины отдыхают, свободные, без присмотра… вот она и…
— Людмила Сергеевна, — Мария поставила чашку на стол так резко, что кофе выплеснулся на скатерть. — Давайте сразу расставим всё по местам. Это мой отпуск, мои деньги и моя жизнь. А чужие мужчины вас вообще не должны интересовать. Я лечу посмотреть страну, а не искать себе приключений.
— Вот как! — свекровь всплеснула руками. — Дима, ты слышишь? Она уже и огрызается! Я ведь о тебе забочусь!
