Рядом примостилась коробка с печеньем, а возле чайника лежал пакет конфет, будто всё это было приготовлено не на пару минут, а для полноценного визита.
— Мариночка! — Ольга Сергеевна всплеснула руками так, словно появление хозяйки стало для неё полной неожиданностью. — А мы-то решили, что ты только завтра заглянешь.
— Я, в свою очередь, была уверена, что дом закрыт, — ровно ответила Марина.
Светлана тут же отвернулась к окну, сделав вид, что её внезапно заинтересовали ветки за стеклом.
— Мы ведь совсем ненадолго, — поспешила объяснить Ольга Сергеевна. — Просто я Надежде Ильиничне показывала, какое у вас тут чудесное место.
— У меня, — негромко, но отчётливо поправила Марина.
Свекровь тяжело вздохнула, будто её в очередной раз заставили выслушивать что-то утомительное.
— Ну вот, опять ты за своё.
Марина опустила сумку на пол и посмотрела на неё прямо.
— Откуда у вас ключ?
Ольга Сергеевна на мгновение перевела взгляд туда, где должен был бы стоять Дмитрий, хотя его в доме не было. Этого короткого движения Марине хватило, чтобы всё понять.
— Дима сделал, — сказала свекровь уже менее уверенно. — Чтобы я могла иногда присмотреть. Дом же пустует.
— Он сделал копию без моего разрешения?
— Марина, ты же взрослая женщина. Дом стоит один. Мало ли что может случиться. Я ведь не посторонняя.
В тот вечер Марина не стала устраивать разбор при соседке. Она дождалась, пока все соберутся и уйдут, заперла двери, села в машину и уже оттуда набрала мужа.
— Ты отдал своей матери ключи от моего дома?
На другом конце повисла пауза.
— Она попросила, — наконец ответил Дмитрий. — Я не подумал, что из этого выйдет проблема.
— Вот именно. Нужно было подумать.
— Марин, ну правда, что тут такого? Мама иногда заезжает, смотрит, всё ли нормально.
— Дима, это мой дом. Не твой, не мамин и не общий склад для вашей семьи. Мой. Я не давала согласия делать дубликаты.
— Хорошо, я заберу.
— Не «хорошо». Завтра забери.
Он действительно сказал потом, что ключи забрал. Марина не была до конца уверена, что это правда, но решила пока не доводить ситуацию до постоянных проверок и подозрений. Ей не хотелось жить так, будто каждый день нужно кого-то ловить за руку. Она лишь стала чаще приезжать в дом, а документы, которые имели значение, перевезла в городскую квартиру и сложила в отдельную папку.
Но Ольга Сергеевна, как оказалось, вовсе не собиралась отказываться от своих планов.
Просто теперь она стала действовать осторожнее.
— Мариночка, ты одна там всё равно не управишься, — говорила она за воскресным обедом, будто речь шла о давно решённом вопросе. — Дом надо приводить в порядок. Не какой-то там грандиозный ремонт, а нормальный, по-человечески. Андрей руками многое умеет. Дима поможет. Светочка посмотрит варианты по интерьеру.
— Мне сейчас ремонт не нужен.
— Нужен, просто ты пока этого не понимаешь. Старый дом, если его вовремя не занять делом, начинает рассыпаться.
— Он не рассыпается.
— Пока нет. А потом начнётся. Лучше заранее всё предусмотреть.
Светлана тут же оживилась:
— А наверху можно сделать потрясающую комнату. Светлую, спокойную. Я бы даже приезжала туда иногда поработать, если ты не против.
— Я против, — ответила Марина.
За столом сразу стало тише.
Андрей коротко хмыкнул.
— Вот это да. Гостеприимная хозяйка.
Марина спокойно положила вилку возле тарелки и посмотрела на него.
— Гостеприимство начинается с приглашения. А не с того, что люди сами выбирают себе комнату в чужом доме.
После этого Ольга Сергеевна обиделась. Целую неделю она не звонила. Дмитрий ходил мрачный, а однажды вечером всё-таки сказал:
— Можно было и помягче.
— А можно было не делить мой дом при мне.
— Никто его не делит.
— Вслух пока нет. А в голове вы это уже давно сделали.
Дмитрий провёл ладонью по лицу, будто разговор его окончательно измотал.
— Опять ты.
Эти два коротких слова задели Марину сильнее, чем открытая грубость. В них звучало: проблема не в его родне, а в ней самой. В её недоверии, в её резкости, в её нежелании быть удобной для всех.
После этого Марина стала внимательнее прислушиваться.
Она заметила, что Дмитрий всё чаще говорит о доме так, словно собирается жить там не только с ней и не только по их общему решению.
— На майские можно всех позвать, — предложил он как-то вечером. — Места же хватает.
— Всех — это кого именно?
— Маму, Свету, Андрея. Может, Андрей с сыном приедет.
— У Андрея была дача у бывшей жены. Он сам рассказывал.
— После развода это уже не его. Он туда теперь не ездит.
— И это не делает мой дом заменой его дачи.
Дмитрий раздражённо щёлкнул кнопкой на пульте.
— Ты любое предложение воспринимаешь как нападение.
— Потому что оно им и является.
— Нет. Это семья.
Марина долго смотрела на него. Он не произнёс той фразы, которую она уже мысленно запретила пускать в свою жизнь, но смысл всё равно повис между ними: раз они родственники, значит, им можно. Можно приезжать. Можно пользоваться. Можно решать.
Только почему-то должна была всегда Марина.
Понемногу дом перестал быть для неё тихим убежищем. Каждый приезд начинался уже не с того спокойствия, ради которого она туда ехала, а с осмотра: не открывал ли кто шкафы, не перекладывал ли вещи, не появились ли новые пакеты или чужие следы. Однажды в маленькой комнате на первом этаже она обнаружила коробку с кухонной утварью Ольги Сергеевны. Внутри были старые кастрюли, несколько тарелок, стопка полотенец и записка аккуратным почерком: «Пусть пока полежит здесь, потом пригодится».
Марина молча вынесла коробку, поставила её в багажник и отвезла свекрови.
Ольга Сергеевна открыла дверь в домашнем халате и поначалу даже просияла.
— О, Марина приехала!
Марина поставила коробку у порога.
— Это ваше.
Лицо свекрови мгновенно изменилось.
— А зачем ты привезла? Я же не хлам какой-нибудь туда поставила.
— Я не разрешала хранить ваши вещи в моём доме.
— Да что с тобой такое происходит? — Ольга Сергеевна всплеснула руками. — После этого наследства ты стала совсем другой. Раньше нормальная была.
— Раньше вы не занимали мои комнаты.
— Какие комнаты? Там же пусто!
— Пустота в моём доме тоже принадлежит мне.
Свекровь прищурилась.
— Смотри, Марина. Сегодня ты так разговариваешь, а завтра тебе помощь понадобится. Старый дом — это не квартира. Там постоянно то одно, то другое. Потом не беги к Андрею.
— Не побегу.
— Очень гордая стала.
— Осторожная.
После этой истории Марина решила сменить замки. Без объявлений, без семейного совета и без очередных объяснений. Она вызвала мастера, показала документы на дом и поменяла личинки на входной двери и на калитке. Один комплект ключей оставила себе, второй спрятала в городской квартире. Дмитрию сразу ничего не дала.
Когда он узнал, разговор дома получился тяжёлым.
— Ты сменила замки и даже мне не сказала?
— Да.
— То есть я теперь не могу попасть в дом?
— Со мной можешь.
Дмитрий встал посреди кухни. На лице у него было такое выражение, будто Марина не замок поменяла, а разрушила саму основу их брака.
— Я твой муж.
— Я помню.
— И ты не доверяешь мне ключи?
— После того как ты без моего согласия сделал копию для своей матери, — нет.
Он резко отвернулся к окну.
— Это унизительно.
— Унизительно было приехать в собственный дом и обнаружить там твою маму с соседкой за столом.
Дмитрий молчал. Его челюсть заметно напряглась, пальцы начали тихо стучать по краю стола. Марина видела: ему хочется сказать что-то резкое, но он сдерживается.
— Мама хотела как лучше, — наконец выдавил он.
Марина тихо усмехнулась.
— Для кого?
Ответа не было.
Несколько недель родня Дмитрия держалась в стороне. Марина даже позволила себе надеяться, что границы наконец стали понятны. Она спокойно ездила в дом, разбирала дедову библиотеку, нашла бабушкины старые письма, отмыла веранду, заказала проверку проводки. Это был не «ремонт для будущей большой семьи», о котором мечтала Ольга Сергеевна, а обычные необходимые работы, чтобы дом оставался безопасным и жилым.
Электрик сказал, что часть проводки лучше заменить.
Марина согласилась, сама оплатила работу и сама приехала принять результат. Вечером она рассказала об этом Дмитрию.
— Могла бы Андрея попросить, — заметил он.
— Зачем?
— Он в таких вещах разбирается.
— У него нет допуска. А мне нужен человек, который отвечает за сделанную работу.
— Ты теперь всех моих родственников подозреваешь?
— Я просто не обязана открывать им доступ к дому.
Дмитрий устало откинулся на спинку стула.
— С тобой стало невозможно разговаривать.
Марина спорить не стала. Она заметила другое. Дмитрий ни разу не спросил, трудно ли ей одной заниматься домом после смерти деда. Не предложил помочь разобрать вещи. Не поехал с ней на кладбище. Не сел рядом вечером, когда она нашла дедову записную книжку и долго не могла заставить себя убрать её в коробку.
Зато каждый раз, стоило разговору коснуться его матери, он сразу оживлялся.
Очередной семейный обед должен был пройти в городской квартире Ольги Сергеевны. Но утром она позвонила Дмитрию и предложила:
— А давайте соберёмся у Марины в доме. Там просторнее, воздух хороший. Я уже продукты купила.
Марина услышала голос свекрови из динамика, потому что Дмитрий разговаривал рядом.
— Нет, — сказала она сразу.
Дмитрий прикрыл телефон ладонью.
— Марин, почему сразу нет?
— Потому что я никого не приглашала.
— Мама уже настроилась.
— Значит, пусть перестраивает планы.
Он поморщился и вышел в коридор. Разговор продолжался ещё несколько минут. Потом Дмитрий вернулся на кухню.
— Она обиделась.
— Переживёт.
— Ты даже не стараешься найти общий язык.
— А она старается? Она купила продукты и решила за меня, где все будут обедать.
— Можно было один раз уступить.
Марина посмотрела на него поверх чашки.
— Дима, у меня всё больше ощущение, что вы просто проверяете, в каком месте я всё-таки сдамся.
Он промолчал.
Однако спустя три дня Марина сама предложила поехать в дом вдвоём. Ей нужно было забрать несколько коробок с дедовыми книгами, а заодно она хотела спокойно поговорить с мужем. Без Ольги Сергеевны, без Светланы, без Андрея. Только они двое. Ей нужно было понять, способен ли Дмитрий вообще увидеть ситуацию её глазами.
Дмитрий согласился. Но уже в дороге, будто между прочим, произнёс:
— Мама со Светой тоже ненадолго подъедут. Андрей, может, позже заглянет.
Марина медленно повернула к нему голову.
— Что?
— Только не злись. Они просто хотели помочь листья убрать. Участок большой.
— Ты позвал их, не спросив меня?
— Я думал, ты не будешь против. Там правда много работы.
Марина смотрела перед собой на дорогу и несколько раз разжимала пальцы, вцепившиеся в ремень безопасности, чтобы не сорваться на крик.
— Разворачивайся.
— Марин…
— Разворачивайся, Дмитрий.
— Ну хватит. Они уже выехали.
— Тем более.
Но он не развернулся.
И это оказалось важнее любого скандала. Дмитрий не просто не услышал её просьбу. Он сам решил, что можно ехать дальше, потому что так удобнее ему и его родственникам.
Когда машина остановилась у дома, Ольга Сергеевна уже стояла возле калитки. Рядом Светлана держала пакет, Андрей доставал из багажника складной стол, а его взрослый сын Максим, парень двадцати трёх лет, курил у машины, отойдя чуть в сторону.
— Наконец-то! — радостно воскликнула свекровь. — А мы уже подумали, что вы передумали.
Марина вышла из машины и посмотрела на Дмитрия.
— Открой багажник. Я заберу коробки и уеду.
Улыбка на лице Ольги Сергеевны тут же погасла.
— Куда это ты уедешь? Мы же собрались.
— Вы собрались, — сказала Марина. — Я — нет.
Андрей опустил складной стол на землю, выпрямился и первым нарушил повисшую тишину.
