Внутри у неё будто окончательно щёлкнул какой-то замок. Без громкой сцены, без вспышки злости, без желания что-то кому-то доказывать. Просто наконец закрылась дверь, которую слишком долго держали приоткрытой.
— Я тебя не оскорбляла, Ирина, — спокойно сказала Наталья. — Я сказала «нет».
— Для тебя это, значит, одно и то же?
— Нет. Для меня — нет. А вот для тебя, похоже, пока разницы нет.
— Ясно, — отрезала Ирина сухим тоном. — Ладно. Тогда мы сами разберёмся.
— В чём именно вы собираетесь разбираться?
— Ни в чём. Раз у тебя такая позиция.
— Ирина, я повторю ещё раз, чтобы потом никто не говорил, будто не понял. На майские праздники я никого с ночёвкой не принимаю. Никого из вашей компании. Если кто-то приедет без приглашения, калитку я не открою.
— Ты мне сейчас угрожаешь?
— Я тебя предупреждаю.
— Ну да, вот она, настоящая дружба.
— Дружба не отменяет простого вопроса: «Можно?»
Ирина первой сбросила вызов.
Наталья ещё несколько секунд стояла с телефоном у уха, хотя в трубке уже давно была тишина. Потом опустила руку и снова открыла общий чат. Там переписка продолжалась, словно разговор с ней был всего лишь небольшим препятствием, которое можно обойти.
Марина написала: «Девочки, ну давайте не будем ругаться».
Алёна добавила: «Мы же просто хотим все вместе отдохнуть».
Ирина тут же ответила: «Наташа против. Видимо, теперь у неё какой-то особенный статус».
Наталья невесело усмехнулась. Особенный статус. Надо же. Оказывается, чтобы распоряжаться собственным домом, требовалось ещё какое-то звание, разрешение или печать сверху.
В общий чат она писать не стала. Вместо этого открыла переписку с Дмитрием.
«Ирина решила, что на майские они всей компанией приедут к нам. Без согласования. Я отказала. Если она тебе позвонит — пожалуйста, не соглашайся за моей спиной».
Ответ появился почти сразу.
«Понял. Я тоже против. Кто именно собирается?»
Наталья перечислила всех.
Минутой позже Дмитрий написал:
«Это уже не гости, а целый табор. Даже обсуждать нечего».
И впервые за всё утро Наталья улыбнулась по-настоящему. Не радостно, не широко, но с явным облегчением. В их семейной жизни, конечно, хватало обычных мелких споров: из-за недоделанного забора, из-за забытых в магазине лампочек, из-за Дмитриевой привычки оставлять инструменты прямо на крыльце. Но в важных вещах он её не подставлял. Особенно когда дело касалось их дома.
К вечеру ей показалось, что вся эта история должна постепенно сойти на нет. Наталья занялась привычными делами: проверила рассаду на подоконнике, перебрала бумаги в старом ящике, сбегала в магазин возле остановки, приготовила ужин. Дмитрий вернулся уже затемно, снял рабочую одежду, умылся и, зайдя на кухню, первым делом спросил:
— Ну что, слёт туристов отменили?
Наталья фыркнула.
— Пока не уверена. Ирина сказала, что они сами решат.
Дмитрий сел напротив, провёл ладонью по коротко стриженным волосам и внимательно посмотрел на жену.
— Это как понимать?
— Вот и я не поняла.
— Слушай, если они правда заявятся, я выйду и сам всё объясню.
— Не надо самому, — покачала головой Наталья. — Это мой отказ и мой дом. Ты будь рядом, но говорить буду я.
Дмитрий без спора кивнул.
— Как скажешь.
Наталья достала из сушилки тарелки, поставила их на стол и вдруг замерла.
— Знаешь, что меня больше всего задело?
— Что?
— Они уже успели решить, кто где будет спать.
Дмитрий удивлённо поднял брови.
— В каком смысле?
— В прямом. Детей — в гостиную, взрослых — наверх, кого-то на матрасы.
— У нас наверху коробки, стремянка и старый комод.
— Видимо, это мелочи, которые их не смущают.
Дмитрий покачал головой.
— Какая-то бытовая наглость. Даже не злобная, а такая уверенная. Будто им действительно обязаны.
Наталья молча согласилась. Именно это слово лучше всего описывало ситуацию — уверенность. Ирина не спрашивала, потому что заранее была убеждена: Наталья всё равно уступит. Повозмущается, вздохнёт, но достанет постельное бельё, начнёт думать, чем кормить детей, куда убрать документы, где разместить чужую обувь, у кого взять лишние подушки и как потом объяснять соседям шум во дворе.
Раньше, скорее всего, именно так всё и произошло бы.
Но не теперь.
На следующий день Ирина написала ей лично:
«Наташ, я остыла. Давай спокойно всё обсудим».
Наталья прочитала сообщение, но отвечать сразу не стала. Само слово «обсудим» звучало вроде бы мирно, однако после вчерашнего разговора доверия к нему уже не было.
Через десять минут пришло следующее:
«Мы можем приехать не на все праздники, а всего на три дня».
Потом ещё одно:
«Дети очень ждут, я им уже сказала».
Наталья крепче сжала телефон. Вот и вторая кнопка. Дети.
Она набрала ответ:
«Ирина, ты сама рассказала детям о поездке, которую со мной не согласовала. Это было твоё решение, и ответственность за него тоже твоя. Мой ответ не изменился».
Ирина прислала смайлик без улыбки.
«Ты стала жестокой».
Наталья посмотрела на экран, чуть помедлила и написала:
«Я стала точной».
И отправила.
После этого Ирина почти сутки не появлялась.
Зато позвонила Марина. В тот момент Наталья была во дворе: очищала дорожку возле теплицы от прошлогодних листьев. Телефон лежал на лавке. Увидев имя на экране, она сняла перчатки и приняла вызов.
— Наташ, привет. Говорить можешь?
— Могу.
— Слушай, я не хочу вмешиваться, но Ирина очень расстроилась. Она ведь правда не со зла.
— Марин, я это слышала уже много раз. Только почему-то это «не со зла» всегда заканчивается тем, что неудобно становится мне.
— Просто у них сейчас с деньгами не очень, они хотели детям праздник устроить.
Наталья посмотрела на закрытую калитку. За ней по улице прошёл сосед с собакой. Обычный день, обычная жизнь — и снова кто-то пытался переложить на неё вину за чужие планы.
— Я не обсуждаю чужие деньги, — сказала она ровно. — И свои силы по требованию тоже не раздаю. Мой дом — не бесплатный лагерь.
— Да никто так не считает.
— Считает. Иначе меня сначала спросили бы.
Марина вздохнула.
— А если без ночёвки? Просто одним днём? Утром приедем, вечером уедем.
Наталья чуть прищурилась.
— Уже «приедем»?
— Ой, ну я не это имела в виду.
— Марина, я не хочу. Ни на день, ни на три часа. После того как меня поставили перед фактом, у меня нет никакого желания принимать эту компанию.
— Из-за одного сообщения?
— Нет. Из-за привычки. А сообщение просто показало её во всей красе.
На другом конце линии повисла пауза.
— Ладно, — наконец сказала Марина уже совсем другим голосом. — Я поняла. Просто Ирина сейчас всем рассказывает, что ты из принципа испортила праздники.
Наталья коротко усмехнулась.
— Очень удобная версия. Человек сам пообещал всем мой дом, а праздники, оказывается, испортила я.
— Я не говорю, что она права.
— Но звонишь почему-то мне.
— Потому что с тобой можно спокойно поговорить.
— Вот именно поэтому мне и звонят. Ирина шумит — я объясняю. Ирина принимает решения — я потом разгребаю. Ирина обещает детям поездку — я должна уступить. Марина, мне это надоело.
Марина спорить не стала.
— Поняла. Прости.
— За что?
— За то, что тоже начала в чате обсуждать спальники. Я правда как-то не подумала.
Наталья опустила взгляд на перчатки, которые держала в руке.
— Спасибо, что сказала.
С Мариной разговор закончился без скандала. Наталье даже стало немного легче. Не все в той компании были одинаковыми. Кто-то просто подхватил чужую уверенность, не успев задуматься, что за ней стоит и на чьи плечи всё это должно лечь.
Но Ирина задумываться явно не собиралась.
За неделю до майских Дмитрий вечером пришёл домой с мрачным лицом. Он снял куртку в прихожей, повесил её на крючок, прошёл на кухню и молча протянул Наталье телефон.
— Посмотри.
На экране была его переписка с Ириной.
«Дим, привет! Ты же нормальный человек. Наташа что-то совсем не в духе. Мы правда хотели на майские приехать, отдохнуть, детей вывезти. Скажи ей, что ничего ужасного не случится. Мы сами всё купим».
Дмитрий ответил:
«Ирина, Наталья уже сказала. Мы гостей не принимаем».
Ирина написала:
«Ты под каблуком?»
Дмитрий:
«Я в своём уме».
Ирина:
«Дом же большой. Не понимаю, из чего вы раздули проблему».
Дмитрий:
«Дом Натальин. Решение Натальи. Я с ним согласен».
После этого Ирина прислала длинное сообщение, где успела рассказать, как сильно разочаровалась, как «люди меняются», как раньше все были проще, как дети ни в чём не виноваты и как Наталья, видимо, решила «показать власть».
Наталья дочитала до конца и вернула телефон мужу.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не стал изображать миротворца.
Дмитрий сел на табурет и посмотрел на неё снизу вверх.
— Я женат на тебе, а не на их планах. Но будь готова: она может приехать просто назло.
Наталья уже думала об этом. Ирина как раз была из тех людей, кто способен сказать: «Мы уже в дороге, не разворачиваться же теперь». Она могла привезти детей, поставить их у калитки с рюкзаками и устроить всё так, чтобы Наталья выглядела жестокой и бессердечной.
— Тогда не откроем, — сказала Наталья.
Дмитрий кивнул.
— Закрывай калитку на нижний засов. И ворота тоже. Ключи от гаража я заберу в дом.
— Думаешь, правда может до этого дойти?
— Я думаю, что наглым людям лучше не оставлять ни одной щели.
Наталья была с ним согласна.
Последние апрельские дни прошли странно. В общем чате воцарилась тишина. Зато Ирина регулярно выкладывала в статус фотографии детских рюкзаков, наборов для пикника, смешные картинки про майские выходные и подписи вроде: «Хорошая компания важнее места». Наталья смотрела на всё это без злорадства, но и без тревоги. Главное она уже сказала. Теперь оставалось только не отступить от собственных слов.
Вечером тридцатого апреля Ирина снова позвонила.
Наталья не ответила.
Через минуту пришло голосовое сообщение:
— Наташ, я не хочу ссориться. Давай сделаем так: мы приедем второго числа только до вечера. Без ночёвки. Просто посидим во дворе. Дети уже настроились, Андрей машину подготовил. Ну что ты как чужая? Мы столько лет общаемся. Неужели тебе трудно один день потерпеть?
Наталья прослушала запись два раза. Не потому, что не расслышала. Наоборот — всё стало предельно ясно.
«Один день потерпеть».
Именно так Ирина называла дружескую встречу в её доме.
Наталья набрала ответ:
«Я не хочу терпеть людей у себя дома. Я хочу приглашать тех, кого рада видеть. На майские я вас не приглашала. Приезжать не нужно».
Она отправила сообщение и сразу выключила звук на телефоне.
Первого мая они с Дмитрием поднялись рано. Он отправился чинить калитку у заднего выхода, Наталья занялась грядками. День выдался тёплым, но ветреным. Над участком стоял запах сырой земли и свежих досок: Дмитрий недавно подремонтировал старую лавку под яблоней. В другое время Наталья с удовольствием наслаждалась бы этим спокойствием, но теперь каждая машина, которая притормаживала возле их забора, заставляла её поднимать голову.
К обеду ничего не произошло.
К вечеру — тоже.
Наталья почти поверила, что Ирина всё-таки услышала её отказ. Ей даже стало немного неловко за собственную настороженность.
