— То, что вообще-то должен уметь каждый взрослый человек. Приготовить еду, постирать, протереть пыль, сходить за продуктами, заметить, что дома что-то заканчивается, и купить это до того, как станет поздно.
— Я, между прочим, работаю.
Марина едва заметно усмехнулась.
— Представляешь, я тоже.
— Но ты же всегда этим занималась!
— Вот именно.
— И теперь мне, по-твоему, расписание составлять? — Игорь попытался сказать это насмешливо, но в его голосе уже проскользнуло беспокойство.
— Если тебе так проще — составляй. Или давай сядем и договоримся. Мне не принципиально, каким способом ты это организуешь. Важно другое: чтобы ты перестал относиться к моему труду так, будто его не существует.
Он отступил от стола, запустил пальцы в волосы и раздражённо выдохнул.
— Ты всё с ног на голову поставила. Я вообще-то про деньги говорил.
— А я говорю о том, почему ты решил, что имеешь право эти деньги контролировать. Ты привык, что я для тебя делаю кучу всего, причём бесплатно и молча. Поэтому тебе и кажется нормальным, что я должна ещё объяснять, зачем купила себе крем.
Игорь промолчал. Впервые за долгое время у него не нашлось фразы, которой можно было бы закрыть тему.
В тот же вечер ему позвонила мать. Марина, находясь на кухне, слышала, как сначала он отвечал односложно, потом стал заметно сердиться.
— Мам, ну не сейчас… Да, Марина дома… Нет, она не обязана… Да не заболела она… Просто мы сами разберёмся, ясно?
После разговора он появился на кухне с таким видом, будто его обвинили в чём-то постыдном.
— Ну что, довольна?
— Чем именно?
— Мама спросила, почему я сам ходил за продуктами. Ты понимаешь, как это выглядит?
— Как самая обычная бытовая ситуация.
— Она решила, что мы поругались.
— А разве нет?
— Мы разговариваем.
— Тогда так ей и скажи. Что разговариваем.
Игорь посмотрел на неё с явным раздражением.
— Ты нарочно всё устраиваешь так, чтобы я выглядел глупо.
— Игорь, мужчина с пакетами из магазина не выглядит глупо. Глупо выглядит мужчина, которому страшно, что его с этими пакетами кто-то увидит.
Он уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент зашумел чайник. Марина спокойно выключила его, налила себе кипятка, положила ложку рядом с чашкой и вышла из кухни, не добавив больше ни слова.
Следующие несколько дней стали для Игоря чем-то вроде неприятного курса выживания.
Вдруг выяснилось, что свежие полотенца не появляются в ванной сами по себе. Что зубная паста имеет свойство заканчиваться именно тогда, когда никто заранее не купил новую. Что у кота есть не только миска, куда насыпают корм, но и лоток, который нужно чистить. Что бельё, забытое в стиральной машине, начинает пахнуть совсем не свежестью. Что полный холодильник ещё не означает готовый ужин: продукты нужно разобрать, придумать, что из них сделать, и, собственно, приготовить. Что счета не оплачиваются «как-нибудь сами», а требуют внимания и сроков. И что если зовёшь приятеля в гости, неплохо бы заранее подумать, чем его угощать, а не ставить жену перед фактом за полчаса до звонка в дверь.
С приятелем вышла отдельная история.
Игорь набрал Марину, когда она ехала по делам.
— Слушай, Дмитрий вечером заскочит. Приготовь что-нибудь по-быстрому.
— Не приготовлю.
— Марин, ну он уже почти едет.
— Ты его позвал — ты и продумывай.
— У меня нет времени.
— У меня тоже.
— И что мне ему сказать?
— Правду. Что ты ничего не подготовил.
Игорь бросил трубку.
Дома он встретил Дмитрия магазинной нарезкой и готовой закуской в пластиковом контейнере. Марина поздоровалась, налила себе воды и ушла в комнату. Дмитрий сначала пытался шутить, но довольно быстро, видимо, почувствовал, что вечер идёт не так, как ожидалось, и вскоре засобирался.
Когда гость ушёл, Игорь зашёл к Марине.
— Могла бы хотя бы не делать вид, что тебя это не касается.
— Я как раз поддержала ситуацию. Не стала устраивать разборки при госте.
— Ты выставила меня полным дураком.
— Нет. Ты сам пригласил человека и не подумал ни о чём дальше самого приглашения.
— Раньше ты бы помогла.
— Раньше я слишком часто помогала там, где ты даже не просил по-человечески. Ты просто перекладывал на меня и считал, что так и надо.
Он опустился на край кровати и, к её удивлению, не начал спорить сразу. Марина заметила, как он устало провёл ладонями по лицу. На короткое мгновение ей стало его жалко. Старая привычка тут же потянула её назад: сказать, что всё нормально, не страшно, завтра она что-нибудь приготовит, постирает, сгладит, вернёт привычный порядок.
Но Марина заставила себя остановиться.
Жалость к взрослому мужчине, который впервые столкнулся с собственным бытом, не должна была снова превращать её в тихую бесплатную обслугу.
— Я не понимаю, почему ты вдруг стала такой, — сказал Игорь уже тише.
— Я не стала такой вдруг. Я очень долго молчала и терпела.
— Почему тогда раньше не говорила?
Марина посмотрела на него почти с недоумением.
— Говорила.
— Когда?
— Когда просила купить продукты по списку, а ты приносил половину и объяснял, что остального «не было», хотя просто не дошёл до нужного отдела. Когда просила не разбрасывать вещи по квартире. Когда говорила, что устаю после работы. Когда просила тебя самому заказать лекарства твоему отцу, потому что это твой отец. Когда объясняла, что не обязана отчитываться за стрижку. Ты слышал только то, что тебе было удобно слышать.
Игорь отвёл взгляд.
— Я думал, это всё ерунда.
— Для тебя — да. Потому что эту «ерунду» делала я.
В воскресенье Марина поехала к своей тёте Любови. Не для того, чтобы жаловаться или искать защиту, а просто чтобы выдохнуть в доме, где её не спрашивали, зачем ей новая помада и почему она не приготовила ужин взрослому человеку.
Тётя жила в другом районе, в небольшой квартире, забитой книгами. Ещё там обитал старый кот, уверенный, что все кресла принадлежат лично ему. Марина привезла фрукты и коробку конфет. Любовь открыла дверь, внимательно оглядела племянницу и сразу сказала:
— Заходи. Вид у тебя такой, будто ты всю неделю подпирала плечом падающую стену.
Марина впервые за несколько дней рассмеялась по-настоящему.
Они устроились на кухне. Любовь нарезала яблоки, Марина рассказывала. Не всё до мелочей, без ненужного копания, но достаточно. Про чеки. Про сыворотку. Про ужины. Про рубашку. Про то, как Игорь внезапно оказался совершенно не готов к мысли, что быт тоже имеет вес.
Тётя слушала молча и внимательно, не перебивая. Потом отложила нож рядом с доской и произнесла:
— Главное, не откатывайся назад только потому, что тебе неловко. Мужчины не всегда злые. Иногда они просто слишком удобно устроились. Им кажется, что любовь — это когда женщина всё успевает, всё помнит и ни о чём не спрашивает.
— А если он так и не поймёт?
— Тогда поймёшь ты. Себя. Свои границы. Свою ценность.
— Я же не хочу разводиться из-за чеков.
— Дело ведь не в чеках, Марина.
Марина кивнула. Она и сама это прекрасно понимала. Чек был всего лишь бумажкой. Настоящая причина лежала гораздо глубже: Игорь считал нормальным проверять и оценивать её желания, потому что привык пользоваться результатом её труда, не замечая самого труда.
Когда Марина вернулась домой, Игорь сидел на кухне. Перед ним лежал лист бумаги, исписанный неровными строчками. Рядом валялась ручка, телефон и список продуктов.
— Я пытался набросать список домашних дел, — сказал он без прежней язвительности.
Марина сняла куртку и вошла на кухню.
— И как успехи?
— Длинный список вышел.
— Не ожидал?
Он поднял на неё глаза. В них уже не было прежней злости — только усталость и что-то похожее на вину.
— Я правда не думал, что ты столько всего держишь в голове.
— Знаю.
— Это меня не оправдывает.
— Нет.
Игорь провёл пальцем по листу.
— Я записал: продукты, готовка, посуда, стирка, глажка, ванная, пыль, полы, кот, счета, лекарства родителям, подарки к датам, мелкий ремонт… И всё равно ощущение, что половину упустил.
— Упустил сезонные вещи, запись к врачам, бытовую химию, полотенца, постельное бельё, аптечку и тот факт, что гости не материализуются из воздуха вместе с ужином.
Он криво усмехнулся.
— Да. Поэтому я и говорю: много.
Марина не стала его утешать. Не погладила по плечу, не сказала, что ничего страшного. Она просто села напротив и спокойно спросила:
— И что ты собираешься с этим делать?
Игорь молчал долго, словно впервые пытался ответить не автоматически, а честно.
— Наверное, делить.
