Марии было некуда отступать. Ей оставалось только продолжать делать своё дело и терпеливо, без единого звука, сносить всё, что происходило вокруг. Пока директор ещё хоть как-то вставал на её сторону, сохранялась надежда, что жизнь в этом офисе не превратится в окончательный кошмар. Мария, конечно, не обманывала себя: особой приязни к ней он не испытывал. Скорее мирился с её присутствием из уважения к просьбам собственной матери. И всё же она верила, что этот самодовольный человек не решится перейти ту черту, за которой начинается настоящая опасность.
В тот день Мария снова изо всех сил подавляла желание размахнуться шваброй и как следует огреть Андрея, а потом вылить на его идеально уложенные светлые волосы грязноватую воду из ведра. Она не сомневалась: этот ухоженный плотный блондин в дорогом костюме подошёл к ней вовсе не случайно. Стоило увидеть его скользкую, неприятно самодовольную улыбку, как Мария сразу поняла: он опять придумал, каким способом вынудить её уйти с работы.
Она знала наверняка: даже если бы могла говорить, Андрей всё равно нашёл бы в ней что-нибудь раздражающее. Он занимал должность заместителя её начальника, а она была всего лишь худенькой темноволосой женщиной с короткой стрижкой, которая убирала кабинеты и коридоры. С первого же дня Марии казалось, что они принадлежат к разным мирам, между которыми нет ни моста, ни общей земли. Такие, как Андрей, любили чувствовать собственную значимость, унижая тех, кто не мог дать отпор. Вежливость они берегли только для людей, от которых зависели, да и тех потом охотно обсуждали за закрытыми дверями.
Мария с детства сторонилась любых ссор и открытых столкновений. Даже когда внутри поднималось желание защитить себя, она не умела этого сделать. Если говорить честно, задолго до того, как она лишилась голоса, Мария уже была тихой, уступчивой, замкнутой. Даже по-настоящему рассердиться у неё получалось редко и как-то неубедительно.
— Понимаешь, дорогая, Дмитрий не будет прикрывать тебя бесконечно, — негромко произнёс Андрей, наклоняясь к ней чуть ближе. — Скоро здесь главным стану я. Сейчас это кресло по глупой случайности занимает твой ненаглядный начальник, но я очень быстро исправлю это недоразумение.
Он метнул взгляд на камеру под потолком и убедился, что та, как и многие в здании, была лишь муляжом. В офисе действительно висело немало таких пустых коробок, создающих видимость наблюдения. Поняв, что никто не увидит происходящего, Андрей ухмыльнулся ещё шире и с явным удовольствием добавил:
— И как думаешь, кого я первым отправлю за дверь?
Произнеся это, он подошёл почти вплотную. Мария почувствовала тяжёлый приторный запах его дорогого одеколона и попыталась отступить, но за спиной оказалась стена. Уйти было некуда. Андрей снова поймал её в момент, когда она была зажата и беззащитна.
И тут, совершенно некстати, Мария вспомнила старую сказку о девочке, которая плеснула водой в злую колдунью, и та растаяла. Самым смешным в этой внезапной мысли было то, что на Андрее в тот день действительно была рубашка густого фиолетового цвета. Мария так отчётливо представила, как заместитель директора вдруг оседает в лужу и исчезает, что не выдержала и широко улыбнулась.
— Что смешного? — лицо Андрея мгновенно перекосилось. — Ты мне не веришь? Что-то задумала? Или тебя сюда специально подослали? Да ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?
После этого на неё посыпались грубые, злые слова. Мария невольно подумала, что было бы неплохо не только не говорить, но ещё и не слышать подобного. Она понимала, что надо немедленно стереть улыбку с лица, но уже не могла справиться с собой. Губы сами продолжали растягиваться в улыбке. И самое странное — ей вдруг стало легче. Страх, который ещё секунду назад сжимал грудь, исчез почти полностью.
Причину она поняла сразу.
В коридоре появился Дмитрий. Её начальник — худощавый кудрявый брюнет в очках — мгновенно уловил, что происходит, и без лишних вопросов понял: Марии нужна помощь. В этот момент она почувствовала, что спасена.
— Осторожнее, Андрей, — сказал он спокойно, но так, что в голосе не осталось места сомнениям. — Я до сих пор не уволил тебя только потому, что когда-то твой отец, вложивший деньги в компанию, попросил меня об этом. Но моё терпение не бесконечно. Пользоваться чужой беззащитностью — низко. Да, Мария не относится к числу близких мне людей, но моя мать к ней привязалась. Поэтому будь добр вести себя с ней уважительно.
Дмитрий был невысоким и очень худым, однако говорил низким, ровным, уверенным голосом. Каждое слово звучало чётко, будто он привык выступать перед аудиторией. Рядом с ним Андрей, который шепелявил, срывался на неприятно высокий тон и временами почти визжал, выглядел особенно жалко. Когда тот попытался ответить угрозой, получилось настолько неубедительно, что его злость стала похожа на фарс.
— Не нужно это терпеть, — обратился Дмитрий уже к Марии. — Если подобное повторится, сразу приходите ко мне. Если Андрей не успокоится, я с ним расстанусь. Запомните это.
Он внимательно смотрел ей в лицо, пытаясь понять, насколько сильно она напугана. В его взгляде было странное противоречие. С одной стороны, Мария чувствовала, что не вызывает у него особой нежности. С другой — в его глазах ясно читалось настоящее сочувствие. А она всё ещё улыбалась. Дмитрий даже, кажется, заподозрил, что с ней случилось что-то не совсем обычное, и потому повторил мягче:
— Дверь моего кабинета для вас открыта всегда. Можете прийти в любое время.
После этого он ушёл. Но прежде чем скрыться за поворотом, Дмитрий достал телефон и кому-то позвонил. Мария услышала, как он распорядился заменить все муляжи камер настоящими устройствами, причём так, чтобы внешне они по-прежнему казались ненастоящими.
— Сделаешь ночью, когда в здании уже никого не будет, — добавил он.
Эти слова заставили Марию насторожиться. Значит, начальник тоже понимал, насколько Андрей может быть опасен. И, похоже, речь шла не только о её безопасности. Заместитель явно что-то замышлял, и Дмитрий это чувствовал не хуже неё.
Марии было приятно осознавать, что она находится на стороне Дмитрия. Андрей время от времени распускал мерзкие слухи, намекая, будто она может быть какой-то особенной любимицей начальника. И, как ни странно, иногда Мария сама ловила себя на мысли: при других обстоятельствах между ней и Дмитрием действительно могло бы возникнуть что-то важное. С ним рядом становилось спокойнее. Он внушал доверие одним своим присутствием.
В другой жизни, где она не была бы молчаливой уборщицей без ясного будущего, у них, возможно, и появился бы шанс. Но её жизнь пошла совсем иным путём. Прошлое нельзя было вернуть, а судьба уже успела расставить всё по местам. Чувства, которые Мария испытывала к Дмитрию, оставались странными, смутными и до конца непонятными даже ей самой. Он, вероятно, терпел её лишь из-за своей матери, но Мария всё равно ощущала к нему тёплую симпатию. Иногда ей даже казалось, что и он по какой-то причине прячет своё настоящее отношение.
Это не было ни глупой мечтательностью, ни следствием прочитанных сентиментальных историй. Просто Мария привыкла доверять интуиции. А та упрямо подсказывала: за внешней холодностью Дмитрия, за его сдержанностью и даже лёгким высокомерием скрывается нечто большее, чем простое равнодушие.
С такими мыслями Мария вернулась к своей работе, стараясь сосредоточиться на привычных движениях и не выдавать волнения.
