— А ведь это я снабдил его деньгами и подсказал, куда идти, — спокойно продолжил отец. — Потом парень куда-то пропал, вот я и решил сам наведаться.
— Что?.. — Мария побледнела. — Ты знаком с Артёмом?
— Ещё бы. Он мой приёмный сын. Я всего лишь дал понять, что у тебя можно неплохо устроиться. Сомневаешься? Тогда посмотри сама.
Отец достал телефон и открыл несколько снимков. На фотографиях он стоял рядом с Артёмом и какой-то рыжеволосой женщиной.
— У моей жены начались серьёзные проблемы с делами, — добавил он почти равнодушно. — Пришлось искать варианты.
— То есть… — Мария с трудом выговорила слова. — Он меня никогда не любил? Он с самого начала появился рядом со мной потому, что ты его послал?
В этот миг внизу живота её пронзила острая боль. Комната поплыла перед глазами, звуки стали глухими и далёкими, а потом всё исчезло.
Когда Мария очнулась, она уже лежала в больничной палате. Рядом, на стуле, сидел Артём — осунувшийся, с серым лицом и красными от бессонницы глазами.
— Слава богу… — прошептал он, увидев, что она открыла глаза. — Ты долго не приходила в сознание. Врачи несколько дней не могли сказать, очнёшься ты или нет.
— Ребёнок? — первое, о чём она спросила. — С ним всё в порядке?
— Да… конечно, — ответил Артём, но взгляд сразу отвёл в сторону. — Всё нормально.
— Ты врёшь.
После того, что сказал отец, Мария уже не могла просто поверить мужу на слово. Артём замолчал, губы его дрогнули.
— Прости, — произнёс он наконец. — Тебе сейчас нельзя переживать.
Он пытался подобрать слова, путался, уходил от прямого ответа, и Мария поняла: он что-то скрывает. В эту секунду дверь палаты распахнулась, и внутрь вошёл её отец — без стука, без разрешения, будто имел право появляться где угодно.
— Хватит с ней церемониться, — бросил он. — Незачем делать вид, что всё хорошо. Ребёнка она почти потеряла. Шансов почти нет. Пока жив, но это ненадолго. И потом детей у тебя, скорее всего, уже не будет. Ты вся в мать.
Это были последние слова, которые Мария тогда услышала ясно. После них сознание снова провалилось в темноту.
В следующий раз она пришла в себя и поняла, что не может говорить. Совсем. Слова оставались где-то внутри, но наружу не выходило ни звука.
Артём почти не отходил от неё. Он кормил её, помогал приподняться, менял воду, пытался поддерживать, говорил, что она обязательно справится.
— Послушай меня, — однажды сказал он, сжав её ладонь. — Да, в самом начале я увидел в тебе богатую и доверчивую девушку. Я был мерзавцем, я это понимаю. Но потом всё стало иначе. Я правда полюбил тебя. По-настоящему. У нас ещё будут дети, слышишь? А мой отчим, твой отец, — подлый человек. Просто вычеркни его из памяти.
Но Мария не хотела слышать этих оправданий. Она попросила бумагу и ручку. Дрожащими пальцами вывела одно-единственное слово:
«Предатель».
Почти месяц она балансировала между жизнью и смертью. Дни сливались в один мутный, тяжёлый сон. Потом выяснилось, что отец успел оформить доверенность на управление её делами. Артём внезапно исчез, и никто не мог объяснить, куда он делся.
У Марии не было ни сил, ни желания сопротивляться.
Однажды в палату вошёл полицейский.
— Простите, вы супруга Артёма? — спросил он осторожно.
Он сообщил, что около месяца назад произошла авария. Автомобиль числился за её мужем, документы были обнаружены при погибшем. Требовалось опознание.
— Что вы себе позволяете? — попытался вмешаться врач. — Ей нельзя волноваться. Она и так не разговаривает.
Но Мария настояла на том, чтобы поехать.
Чуда не случилось. Это действительно был Артём.
В последний день своей жизни он отправился за редким лекарством для неё. Похоже, всё, что он говорил о любви, было правдой. Только эта истина обрушилась на Марию слишком поздно. Увидев мужа, она снова потеряла сознание. А на следующий день ей сообщили, что ребёнка спасти не удалось.
Дальнейшее осталось в памяти обрывками. Лишь через год — а может, и позже — Мария начала хоть немного возвращаться к жизни. Голос к ней так и не вернулся. Отец через подставных юристов добился, чтобы её признали недееспособной, а затем распорядился её имуществом, бизнесом и машиной. Всё было сделано с нарушениями, но в полиции только разводили руками.
— Он скрылся по фальшивым документам, — сказал следователь. — Даже если мы его найдём, денег, скорее всего, уже не останется. Лучше сразу понимать реальное положение дел, чем надеяться на невозможное.
Так Мария оказалась санитаркой в той самой больнице, где когда-то сама лежала между жизнью и смертью. Позже Дмитрий взял её к себе.
Его мать, Елена Викторовна, проходила лечение в этой больнице. Она обратила внимание на тихую молодую женщину, которая работала молча, аккуратно и будто старалась быть незаметной. От персонала Елена Викторовна узнала её историю, и судьба Марии глубоко её задела. Вернувшись домой, она поговорила с сыном.
— Пойми, она порядочный человек, — сказала она Дмитрию. — На работе лишней не будет. Ты сможешь платить ей больше, чем она получает сейчас. А жить в общежитии ей совсем не нужно. Пусть переедет ко мне.
Так Мария оставила тесную комнату в общежитии, куда её когда-то поселили из жалости. Она стала помогать Елене Викторовне по дому, делая всё, что могла. Правда, хозяйка и сама прекрасно справлялась, поэтому старалась не нагружать её лишним. Только временами вздыхала, что сын заглядывает редко.
— Зато теперь есть с кем чай выпить, — говорила Елена Викторовна. — И это уже радость.
А Мария всё никак не могла привыкнуть к новой жизни. У неё не осталось ни мужа, которого она всё-таки успела полюбить, ни ребёнка. Голос, возможно, уже никогда не вернулся бы. В глубине души она иногда думала, что это даже к лучшему: разговаривать ей ни с кем не хотелось.
Она была ещё совсем молодой женщиной, но жизнь будто прокатилась по ней тяжёлой волной и оставила после себя пустоту. Да, она выжила. Да, оказалась в безопасном доме, рядом с людьми, которые не желали ей зла. Но зачем продолжать существовать дальше, если внутри она чувствовала себя чужой и лишней, Мария не понимала. Такие мысли всё чаще возвращались к ней. Она знала, что уныние считается грехом, но внутри почти не осталось ничего, за что можно было бы удержаться.
В тот день, закончив работу, Мария уже собиралась уходить, когда за дверью послышались приглушённые голоса. В коридоре разговаривали двое. Один голос она узнала мгновенно. Это был Андрей.
— Просто заменишь один договор другим, и квартира окажется твоей, — говорил он негромко, но уверенно. — И больше не придётся разыгрывать преданную помощницу перед этим упрямцем.
Он беседовал с секретарём. Кристина — высокая светловолосая девушка с кудрявыми волосами — нервно шевелила руками и почти шёпотом повторяла, что это слишком опасно.
— Если ты не сделаешь так, как я сказал, Дмитрий узнает и о нас с тобой, и о том, что ты сливала мне информацию, — холодно произнёс Андрей. — А если выполнишь поручение, просто уволишься, и всё закончится. Следов не останется. Не будь дурой.
— Но ты же говорил, что любишь меня, — выдохнула Кристина, едва сдерживая слёзы.
— Конечно, нет, — усмехнулся он. — Я просто получил то, что хотел. Мы с тобой не пара, и на этом разговор окончен. Попробуешь ослушаться — пожалеешь. Ты знаешь, на что я способен.
Он сунул ей в руки папку с бумагами.
Мария застыла в технической комнате, боясь выдать себя даже малейшим шорохом. Свет там уже был погашен, и темнота спасала её. Она сидела неподвижно, почти не дыша, и вышла только спустя долгое время, когда шаги в коридоре давно стихли. К тому часу даже охранник у входа уже клевал носом.
На следующее утро Андрей выглядел так, будто заранее праздновал победу.
— Подпишешь этот договор, — сказал он, протягивая документы, — и тебе больше не придётся иметь со мной дело.
