— Оттенок, конечно, слегка смахивает на детскую неожиданность, зато под плотными зимними джинсами — самое то. Носи и радуйся. Только смотри, не протри их за неделю.
— Как же мне повезло с такой заботой о моём гардеробе, — тут же отозвалась я, не упустив возможности вернуть ей шпильку. — Ваша щедрость настолько трогательна, что я едва сдерживаю слёзы умиления. Очень надеюсь, эти чудесные колготки прослужат дольше, чем ваши обещания не лезть в нашу с Максимом личную жизнь.
— Что ты сейчас себе позволила?! — Людмила Викторовна застыла, так и не донёсши до рта кусочек переваренного кабачка.
— Я сказала, что цвет выбран на редкость удачно, — самым невинным тоном пояснила я и даже несколько раз хлопнула ресницами. — На таком оттенке дорожная грязь будет практически незаметна.
Свекровь нахмурилась. По её лицу было видно, как она лихорадочно пытается понять: её только что оскорбили или, наоборот, похвалили за практичность. Подходящего ответа она так и не придумала, поэтому ограничилась обиженным фырканьем, похожим на звук ёжика, который по ошибке присел на кактус.
И вот наконец наступил тот самый день, ради которого Людмила Викторовна почти месяц изводила меня нравоучениями. Банкетный зал ресторана с громким названием «Золотой гусь» сиял позолотой, хрусталём и таким количеством родственников, что казалось, будто сюда согнали весь фамильный архив в человеческом виде. Тётя Надежда явилась в сверкающем люрексовом платье, дядя Роман, как всегда, притащил с собой баян, а двоюродные сёстры расселись по местам с выражениями лиц профессиональных оценщиц чужих нарядов и чужого счастья. Вся многочисленная родня собралась, чтобы с размахом отметить шестидесятилетие Людмилы Викторовны.
Сама виновница торжества занимала почётное место во главе стола. В пышном светлом наряде, с лентами, бантами и торжественной причёской она напоминала огромный кремовый торт, который уже готовятся разрезать под аплодисменты. К тому моменту она успела милостиво принять мультиварку, несколько комплектов шёлкового постельного белья и внушительные конверты с деньгами. Наконец пришла очередь нашего поздравления.
Максим поднялся со стула с таким торжественным видом, будто собирался вручать матери не подарок, а государственную награду.
— Мамочка! — начал он громко и прочувствованно. — Поздравляем тебя от всего сердца с этим замечательным юбилеем! Ты у нас самая мудрая, самая добрая и самая понимающая мама на свете. Мы с Алиной долго думали, чем тебя по-настоящему обрадовать в такой важный день. Ты очень хотела шубу… И Алина, моя невероятная умница, смогла сделать почти невозможное!
На этих словах Людмила Викторовна вытянула шею вперёд, а в её глазах будто щёлкнули невидимые счётчики крупных купюр. В воображении она уже явно видела себя в дорогих мехах: входит, гордо расправляет плечи, а тётя Надежда зеленеет от зависти и навсегда замолкает.
Я спокойно вышла в центр зала, держа в руках большой эффектный пакет с логотипом всемирно известного модного бутика, где ценники обычно заставляют людей сначала присесть, а потом пересчитать пульс. Справедливости ради, сам пакет был куплен мной абсолютно законно на сайте объявлений за сорок гривен. Но выглядел он так, будто внутри лежит вещь, ради которой нормальные люди берут кредит и потом год питаются гречкой.
В зале сразу стало тихо. Даже вилки перестали звенеть о тарелки.
— Дорогая Людмила Викторовна, — начала я звучно, чётко и с той торжественностью, которой обычно сопровождают открытие памятников. — В течение последнего месяца вы с редким упорством обучали меня великому искусству экономии семейных средств. Вы не уставали повторять: «Алина, будь скромнее, урезай расходы, не разбрасывайся деньгами, думай о бюджете». Я отнеслась к вашим словам максимально серьёзно и приняла их как прямую инструкцию к действию. Вы просили шубу. Настоящую. Норковую. Дорогую. Но одновременно настаивали, чтобы наша с Максимом семья ни в коем случае не понесла серьёзных финансовых потерь.
После этих слов я медленно, почти театрально, опустила руку в пакет и достала оттуда роскошное меховое манто. Тёмный, густой, блестящий мех заиграл под светом ресторанных люстр так эффектно, что по залу прокатился единый восхищённый вздох. Даже тётя Надежда на мгновение забыла про свою порцию оливье и замерла с вилкой в руке.
— Господи! — выдохнула Людмила Викторовна и тут же вскочила со своего места.
Она буквально вырвала подарок у меня из рук, мгновенно набросила манто на плечи и поспешила к большому зеркалу. Там она кокетливо повернулась сначала одним боком, потом другим, приподняла подбородок и расправила плечи. Мех действительно сел на неё идеально.
— Максимушка! — воскликнула она, сияя так, будто её только что короновали. — Вот это подарок! Вот это я понимаю — вещь! Статусная, дорогая, солидная! Сразу видно: не какая-нибудь дешёвая курточка на синтепоне, а настоящая роскошь!
Она победоносно обвела взглядом всех сидящих за столом.
— Видели? — объявила свекровь с явным наслаждением. — Сын мать любит, уважает и денег на родного человека не жалеет! А вы всё шептались, что невестка у него жадная, прижимистая, каждую копейку считает. Смотрите теперь и учитесь, как надо подарки выбирать!
Затем она резко повернулась ко мне. В её взгляде читалось полное, безусловное торжество. Людмила Викторовна была абсолютно уверена: я сломалась, испугалась, подчинилась её давлению, вывернула наизнанку все карманы, возможно, залезла в долги, но всё-таки сделала именно то, чего она требовала.
— Ну что ж, спасибо тебе, конечно, Алина, — произнесла она достаточно громко, чтобы услышали все, и добавила в голос щедрую порцию яда. — Наконец-то и от тебя в этой семье появилась настоящая польза. Хоть раз послушала взрослых умных людей и потратила деньги на стоящую вещь, а не на свои бесконечные поношенные тряпки из европейского секонд-хенда.
Вот тут и настал мой звёздный час.
— Людмила Викторовна, — сказала я спокойно, и мой голос прозвучал в притихшем зале так ясно, будто по тонкому хрусталю провели ножом. — Зачем же сразу думать о больших тратах? Я всего лишь исполнила ваш мудрый совет буквально, до последней запятой. Вы ведь сами так настойчиво убеждали меня сэкономить на этом подарке каждую гривну, правда?
Я выдержала длинную, выверенную паузу. Максим смотрел на меня с лёгким недоумением, а вся многочисленная родня замерла в ожидании продолжения.
