— Меня на две недели отправляют в служебную поездку, — объявил Андрей и улыбнулся так довольно, словно ему сообщили не о работе, а о каком-то приятном сюрпризе, которого он давно ждал.
Марина в этот момент как раз раскладывала ужин по тарелкам. Ложка с салатом замерла у неё над краем тарелки. Через секунду она осторожно вернула её в салатник и подняла глаза на мужа.
— На две недели? — спокойно уточнила она.
— Угу. Срочное дело. Там объект встал, нужно на месте во всём разобраться, — Андрей снял куртку, небрежно повесил её на спинку стула и сразу опустился за стол. Обычно он сначала шёл в ванную мыть руки и по пути раздражённо жаловался на пробки, но сегодня всё было иначе. — Руководство решило, что лучше меня с этим никто не справится.
Он говорил оживлённо, торопливо, почти с праздничной интонацией. Марина отметила и это. И свежую стрижку. И новый аромат туалетной воды, появившийся у него недавно без всяких объяснений. Раньше Андрей мог неделями ходить в одной и той же куртке, не замечая потёртого воротника и заломов на рукавах. А теперь вдруг стал заранее гладить рубашки, подбирать ремни и подолгу рассматривать себя в зеркале, словно проверяя, не слишком ли усталым выглядит.
Марина разложила приборы возле тарелок и села напротив него.
— Когда выезд?
— Послезавтра утром.
— Быстро всё.
— Такая у меня работа, Марин. Я же не сам это придумал.
Он взял со стола телефон и тут же перевернул его экраном вниз. Движение было настолько привычным и отточенным, что казалось: Андрей уже даже не замечает, как делает это каждый раз.
Марина перевела взгляд на его руку. На безымянном пальце ещё виднелась светлая полоска от кольца, но самого кольца не было.
— Ты снова снял обручальное?
Андрей мельком посмотрел на палец и усмехнулся.
— В цех заезжал, снял и забыл надеть обратно. Ты же знаешь, там с кольцами нельзя.
— Сегодня ты был в офисе.
Он замер буквально на миг. Почти незаметно. Потом взял вилку и принялся есть.
— Сначала был в офисе, потом заехал на склад. Марин, не начинай, пожалуйста. Я пришёл домой спокойно поужинать.
Марина спорить не стала. Она давно усвоила: если человек лжёт, дополнительные вопросы только помогают ему быстрее собрать правдоподобную версию. Куда полезнее молчать и наблюдать, в каком месте он сам оступится.
В последние месяцы Андрей словно присутствовал дома наполовину. Возвращался всё позже, разговаривал мало, вспыхивал из-за пустяков. То полотенце висело не там, то ужин казался слишком простым, то Марина, по его мнению, чересчур громко закрыла ящик. Зато его телефон вечерами оживал постоянно: короткие сигналы, быстрые улыбки, ответы под столом одной рукой.
Сначала Марина уговаривала себя, что это из-за работы. Потом списывала всё на усталость. Потом пыталась верить, что ей просто мерещится. Ей не хотелось превращаться в женщину, которая роется по карманам и прислушивается к каждому разговору за дверью. Даже сама мысль об этом была ей неприятна. Но в тот вечер Андрей сам выложил перед ней слишком много мелочей, которые никак не складывались в цельную картину.
— Билеты уже оформили? — спросила она.
— Конечно. Всё через отдел.
— Где остановишься?
— В гостинице. Партнёры там бронируют.
— А город какой?
Андрей поднял на неё глаза.
— В смысле?
— Куда именно командировка?
Он положил вилку на край тарелки и шумно выдохнул.
— Марина, ты мне допрос устроила?
— Я просто хочу знать, куда мой муж уезжает на две недели.
— В Харьков, — ответил он после едва заметной паузы. — Объект под Харьковом.
Марина кивнула и взяла стакан с водой. Пить ей совершенно не хотелось, но нужно было чем-то занять руки. Андрей снова улыбнулся — теперь мягче, будто примирительно.
— Я понимаю, тебе неприятно, что меня не будет. Зато вернусь — и мы куда-нибудь выберемся. Мы ведь давно никуда вместе не ходили.
Эти слова прозвучали особенно нелепо. Всего месяц назад Марина предлагала ему сходить в кино. Тогда Андрей сказал, что после работы мечтает только о тишине и не хочет видеть никаких людей. А через два часа после этого ему кто-то написал, и он ушёл разговаривать на лестничную площадку.
— Конечно, — сказала Марина. — Разберёшься со своим объектом, тогда и сходим.
Андрей заметно расслабился. Видимо, решил, что разговор исчерпан. Он доел ужин, слишком учтиво похвалил еду, а потом отправился в ванную, не выпуская телефон из руки.
Марина осталась на кухне одна. Она неторопливо собрала тарелки, вытерла стол, сложила приборы в раковину. Со стороны её движения казались обычными, почти машинальными. Только пальцы несколько раз соскользнули с мокрой посуды.
Когда из ванной донёсся приглушённый смех Андрея, Марина выпрямилась. Так он с ней уже давно не смеялся — легко, коротко, с настоящим удовольствием.
Ночью она почти не сомкнула глаз. Андрей лежал рядом, отвернувшись к стене, а телефон держал под подушкой. Когда-то он бросал его где попало: на кухонном столе, в прихожей, возле телевизора на зарядке. Теперь же носил с собой даже в ванную.
Утром Марина не стала устраивать сцен. Она приготовила завтрак, спокойно спросила, что постирать ему в дорогу, и внимательно слушала каждое слово. Андрей отвечал уверенно: две рубашки, джинсы, свитер, документы, зарядное устройство. Ни рабочих чертежей, ни папок, ни служебного ноутбука он не упомянул. Зато вечером достал из шкафа новый тёмный пиджак, купленный недавно и ни разу ещё не надетый.
— Пиджак — для объекта? — ровным голосом спросила Марина.
— Там встречи намечены. Представители заказчика будут. Нужно выглядеть нормально.
— Понимаю.
На следующий день, когда Андрей ушёл на работу, Марина впервые за всю их семейную жизнь открыла его старый ящик в комоде. Не из праздного любопытства. Ей нужно было понять, что происходит, пока её окончательно не начали держать за наивную дурочку.
В ящике обнаружились провода, просроченные гарантийные талоны, несколько визиток и пустая коробка из-под часов. Ничего существенного. Тогда она проверила карман дорожной сумки, которую Андрей заранее достал из шкафа. Внутри лежал сложенный пополам листок из химчистки. В квитанции были перечислены вещи: костюм, женское платье, мужская рубашка.
Марина перечитала строчку ещё раз.
Женское платье.
Она вернула квитанцию обратно, уложив её ровно так же, как та лежала до этого. Затем закрыла сумку и подошла к окну. Во дворе женщина вела ребёнка за руку, дворник сгребал листья возле подъезда, соседская собака тянула поводок к кустам. Всё вокруг оставалось привычным и будничным, но у Марины было ощущение, будто из её обычной жизни внезапно вытащили главную опору.
К обеду она решила начать с самого простого. Позвонила в компанию, где работал Андрей. Не в отдел кадров и не начальству, а девушке на ресепшене, с которой когда-то пересекалась на корпоративе. Её звали Виктория.
— Виктория, здравствуйте. Это Марина, жена Андрея Соколова. Извините, что отвлекаю. Андрей завтра улетает в Харьков, а я забыла уточнить, во сколько за ним должна приехать машина. Хотела утром за продуктами сходить и не пересечься по времени.
Виктория удивилась не сразу. Сначала в трубке послышался шелест бумаг.
— В Харьков? Подождите… У нас, кажется, Олег Николаевич сегодня туда уехал. А Андрей Сергеевич… Сейчас посмотрю.
Марина крепче сжала телефон.
— Может, я город перепутала.
— Нет, Андрей Сергеевич с завтрашнего дня в отпуске, — произнесла Виктория. — На десять рабочих дней. Он заявление ещё на прошлой неделе подписал.
Марина закрыла глаза. Всего на несколько секунд. Только чтобы удержаться и не сказать лишнего.
— Поняла. Значит, я действительно что-то перепутала. Спасибо вам.
— У вас всё в порядке?
— Да, конечно. Хорошего дня.
Она положила телефон на стол. Вот и всё. Никакой командировки не существовало.
Можно было сразу набрать Андрея. Можно было кричать, требовать объяснений, швырять его вещи в коридор. Но Марина вдруг очень ясно поняла: он уже всё продумал. Если она сейчас покажет, что знает правду, он выкрутится. Скажет, что хотел устроить ей сюрприз. Что специально взял отпуск. Что она сама всё разрушила своими подозрениями.
