— Что, роскошествуешь, я смотрю? — не удержался он и кивнул в сторону форели с такой завистью, будто перед ним лежала не рыба, а слиток золота. — Вот из-за этого у нас, между прочим, никогда и не появлялись нормальные общие сбережения. Все без остатка улетало на твои бесконечные прихоти.
— Сергей, давай сразу уточним формулировки: не «у нас», а у меня, — спокойно заметила я, продолжая резать сочный лимон на аккуратные тонкие кружочки. — Ты же теперь, насколько я понимаю, активно собираешь капитал на собственную значимость. Кстати, ты уже освоился на своем новом месте в холодильнике? Нижняя полка теперь твоя. Точнее, ящик для овощей. Там как раз подходящий температурный режим для твоих скромных продовольственных вложений.
Сергей только раздраженно фыркнул. Потом вытащил из пакета свои подозрительного вида пельмени и с выражением человека, которому все кругом обязаны, потянулся к моей любимой кастрюле из нержавеющей стали.
— Газ, — произнесла я негромко, даже не повернув головы.
Он застыл со спичкой в руке.
— Что?
— Я сказала: газ. Еще фильтрованная вода, износ хорошей импортной кастрюли и немного средства для мытья посуды. Все это, представь себе, тоже имеет цену. Мы ведь теперь делим расходы строго и без сантиментов, правда?
— Марина, ну не начинай, а? — Сергей махнул рукой с таким видом, будто великодушно отгонял от себя мелкую, но назойливую мошку. — Не надо превращать нормальную жизнь в цирк. Это уже какое-то жалкое скряжничество, тебе не идет.
— Нет, Сергей, — я улыбнулась уголком губ. — Это не скряжничество. Это честные рыночные отношения. Именно те, о которых ты так вдохновенно мечтал.
Он попытался изобразить снисходительную усмешку, но в этот момент только что сваренный пельмень прилип раскаленным тестом к нёбу. Лицо мужа тут же перекосилось, и вместо победительной иронии вышла страдальческая гримаса обиженного мопса, который по ошибке тяпнул кислый лимон.
— Ты просто бесишься, потому что я наконец-то закрыл тебе доступ к своей банковской карте, — самодовольно заявил он, с трудом отдирая тесто от зубов языком. — Все женщины начинают сходить с ума, когда внезапно лишаются возможности распоряжаться мужскими деньгами.
В субботу, уже после обеда, к нам без всякого предупреждения заявилась Ирина Павловна. Моя свекровь была фигурой редкой породы — основательной, громоздкой и в каком-то смысле гранитной. Ко мне она относилась с искренней теплотой ровно настолько же сильно, насколько презирала выдающуюся глупость собственного единственного сына. Когда-то Ирина Павловна больше тридцати лет проработала главным бухгалтером на крупном оборонном предприятии, поэтому цифрам, ведомостям и строгой отчетности доверяла куда охотнее, чем людям из плоти и крови.
Мы устроились на кухне с чаем и пирожными. Сергей сидел напротив, мрачно грыз сухую сушку, купленную им по какой-то невероятной акции, и всем своим видом изображал главную жертву сурового политического режима.
— Мам, ты только послушай, до какого абсурда у нас дошло, — начал он жаловаться, явно рассчитывая на немедленную материнскую поддержку. — Марина теперь даже обычную туалетную бумагу от меня прячет! В туалете висит какой-то серый рулон, по ощущениям — чистая наждачка. А у нее, представляешь, где-то в запасе лежит мягкая, трехслойная, еще и с персиковым запахом. Это уже настоящая дискриминация по половому признаку!
Ирина Павловна очень аккуратно, почти торжественно поставила фарфоровую чашку на блюдце. Ни звона, ни стука — только ледяная пауза. Потом она подняла глаза на сына тем самым взглядом, от которого, наверное, когда-то бледнели кладовщики, начальники цехов и материально ответственные лица.
— Сереженька, мальчик мой, — начала она ласково, но так тихо, что от этого стало только страшнее. — Когда ты с такой гордостью объявлял о своей финансовой независимости, ты вообще чем думал? Случайно не тем самым местом, для обслуживания которого тебе теперь хорошей бумаги не хватает?
— Мам! — возмутился Сергей. — Я, между прочим, провожу глобальную оптимизацию личного бюджета. У меня цель — в обозримом будущем купить нормальную машину!
— Машину? — Ирина Павловна подняла правую бровь так высоко, что та почти спряталась под густой челкой. — На те жалкие копейки, которые ты так нервно утаиваешь от собственной жены? Сынок, ты сейчас экономишь на базовой гигиене ради того, чтобы приобрести ржавое подержанное корыто и сидеть в нем с видом короля местной трассы?
— Это называется перспективное вложение! — почти сорвался на визг Сергей, смертельно оскорбленный в своих лучших финансовых чувствах.
Ирина Павловна прищурилась, будто уже вывела в уме окончательный баланс его грандиозной стратегии.
