— О, так у тебя, выходит, ещё что-то осталось! Послушай, Оксана, ты же сама понимаешь, у Димы сейчас непростая полоса…
Ну конечно. Вот ради этого всё и затевалось. Я как раз опускала чайный пакетик в кружку и уже внутренне была готова.
— Мам.
— Что такое?
— Ты пришла не выяснять, почему я купила жильё и не отчиталась. Ты пришла просить денег для Дмитрия.
— Я пришла к тебе как мать!
— Мам, давай хотя бы сейчас без вранья. Я правда вымоталась.
Она на миг притихла. Губы сжались в тонкую линию. Это выражение я знала с детства: сейчас начнётся второй акт.
— Между прочим, по справедливости эта квартира должна была достаться Диме.
Я осторожно поставила кружку на стол. Прямо очень осторожно, чтобы не швырнуть её случайно.
— С чего это вдруг?
— Потому что ему жить негде! А у тебя теперь есть где!
— Ему есть где жить. У тебя. Он там шестой год живёт и ни копейки не платит.
— Это моя квартира!
— Совершенно верно. А эта — моя.
— Каменная ты стала.
— Нет, мам. Я просто устала. Это не одно и то же.
После этого всё понеслось быстрее.
Мама поднялась с дивана, направилась на кухню — на мою новую кухню, где ещё держался запах свежей краски, — распахнула холодильник, изучила полки и фыркнула: мол, шпроты себе купить не забыла, а матери батон привезти не догадалась. Дверца хлопнула так, что звякнула посуда. Потом она прошлась по комнате, будто принимала объект в эксплуатацию, и снова уселась.
— Значит, слушай сюда, — голос у неё вдруг стал тяжёлым и низким. — Сейчас ты идёшь в банк, оформляешь ещё один кредит. Пятьсот тысяч. Отдаёшь Диме. Он наконец-то запустит дело. Шиномонтаж. У него уже всё подготовлено.
— У него это «всё подготовлено» тянется с две тысячи двадцать первого, мам.
— В этот раз он настроен серьёзно!
— Нет.
— Что значит — нет?
— То и значит. Нет. Без лекций, без крика, без объяснительных записок.
Она медленно встала. Прямо как артистка, которой сейчас дадут главный монолог.
— Тогда я тебе больше не мать.
— Хорошо.
— Что значит хорошо?!
— Значит, хорошо, что ты наконец произнесла это вслух. Я давно ждала.
И тут её прорвало.
Пересказывать весь поток я не стану. Скажу только, что минут через двенадцать раздался звонок в дверь. На пороге стоял сосед сверху: мужчина около пятидесяти, в спортивных штанах и с лицом человека, который только прилёг, а его уже подняли.
— Девушка, у вас там всё нормально? Жена полицию набрала, говорит, будто кого-то режут.
Мама моментально осеклась. Полиция была явно не той аудиторией, на которую она рассчитывала.
