— Что-то случилось? — осторожно спросила Анастасия.
Наталья Викторовна несколько секунд не отвечала, будто собиралась с духом.
— Мне очень неловко об этом говорить.
Анастасия насторожилась сильнее.
— О чём именно?
— Понимаешь… у меня возникла небольшая сложность. До пенсии ещё несколько дней, а лекарства нужно купить уже сейчас, да и коммунальные платежи висят. Артём, наверное, сейчас не сможет помочь, у него и без того затрат хватает. Ты бы не могла… занять мне немного?
Анастасия даже не сразу уловила смысл сказанного.
— Я? — переспросила она.
— Да, ты.
— Наталья Викторовна, я ведь в декрете. По вашим же словам, я ничего не зарабатываю и в дом денег не приношу.
В трубке повисла такая тишина, что Анастасии показалось, будто связь оборвалась.
Потом свекровь тихо произнесла:
— Анастасия, я понимаю, ты на меня обиделась.
— Нет, — спокойно ответила она. — Я не обиделась. Я просто хорошо запомнила.
— Давай не будем сейчас…
— Почему же не будем? Когда вы говорили это у нас на кухне, при Артёме, тогда было можно. А теперь, когда вам понадобилась помощь, вдруг стало неудобно это вспоминать?
Наталья Викторовна тяжело выдохнула.
— Мне действительно стыдно просить.
Анастасия молчала.
Деньги у неё были.
Не общие семейные.
Её собственные.
Ещё до декрета она понемногу откладывала на отдельный счёт. Не потому, что не доверяла мужу, а потому, что всегда считала: у женщины должен быть хоть какой-то запас. Потом туда добавились выплаты, часть подаренных на рождение Егора денег и небольшие переводы от родителей, которые они подписывали коротко: «тебе на себя».
Артём знал об этих накоплениях, но они договорились без крайней необходимости их не трогать.
И теперь именно к ней обратилась Наталья Викторовна.
К той самой женщине, которая, по её словам, «ничего не приносила».
— Какая сумма вам нужна? — наконец спросила Анастасия.
Свекровь назвала цифру.
Не заоблачную, но и не такую, чтобы не заметить.
Анастасия помолчала и сказала:
— Хорошо. Я переведу. Но сразу уточню: это не подарок. Это долг. Вернёте, когда сможете.
Наталья Викторовна, похоже, рассчитывала на другую реакцию.
— Разумеется, верну.
— И ещё одно условие.
— Какое?
— Чтобы я больше никогда не слышала от вас, будто я в декрете бездельничаю и ничего не зарабатываю. Ни наедине, ни при Артёме, ни при родственниках.
Свекровь не ответила.
— Вы меня поняли? — уточнила Анастасия.
— Поняла, — глухо сказала Наталья Викторовна.
— Тогда отправьте номер карты.
Через пять минут перевод был сделан.
Вечером Анастасия всё рассказала Артёму. Он сидел за кухонным столом и долго молча смотрел на жену, словно пытался осмыслить услышанное.
— Мама попросила деньги у тебя? — наконец выговорил он.
— У меня.
— А почему не у меня?
— Видимо, не захотела тебя лишний раз нагружать.
Артём провёл ладонями по лицу.
— Мне ужасно стыдно.
— За что именно?
— За то, что после всех своих слов она обратилась именно к тебе. И за то, что я столько раз позволял ей говорить с тобой в таком тоне.
Анастасия села напротив него.
— Артём, мне не нужны красивые признания. Мне нужно одно: чтобы в следующий раз ты не сидел рядом с видом, будто ничего не слышишь.
— Я больше так не сделаю.
— Ты уже говорил это.
— Знаю.
— Тогда не обещай. Докажи.
Он молча кивнул.
Спустя неделю Наталья Викторовна появилась у них дома сама. Как всегда, без звонка заранее, но в этот раз пришла не с замечаниями. В одной руке она держала пакет с яблоками, в другой — несколько баночек детского пюре.
Дверь открыла Анастасия.
— Здравствуйте.
— Здравствуй, Анастасия. Я ненадолго.
Свекровь прошла на кухню, поставила пакет на стол и достала из сумки конверт.
— Это тебе.
Анастасия сразу поняла, что внутри.
— Можно было перевести обратно.
— Мне так спокойнее, — ответила Наталья Викторовна.
— Хорошо. Спасибо.
Свекровь осторожно опустилась на край стула. Выглядела она непривычно смущённой, даже растерянной.
— Я хотела сказать… — начала она и тут же осеклась.
Анастасия не стала подгонять её.
— Я была неправа, — наконец выдавила Наталья Викторовна. — Тогда, на кухне. И вообще не только тогда.
Анастасия внимательно посмотрела на неё.
Было заметно, что эти слова даются свекрови с трудом.
— Я иногда ляпну, не подумав, — продолжила Наталья Викторовна.
— Нет, — тихо возразила Анастасия. — Вы как раз думали. Просто были уверены, что имеете право так со мной разговаривать.
Свекровь поджала губы, но спорить не стала.
— Возможно.
— Не возможно. Именно так и было.
Наталья Викторовна опустила взгляд на свои руки.
— Я правда считала, что если женщина сидит дома, то ей проще. А потом Кристина, соседка, оставила мне внучку на один день. Всего на один. К вечеру я едва не разревелась. Ни нормально поесть, ни присесть, ни даже в туалет спокойно сходить. А у тебя это каждый день.
Анастасия промолчала.
— Я не скажу, что теперь всё до конца поняла, — добавила свекровь. — Но, наверное, многое я действительно недооценивала.
Это не было безупречным извинением.
Но для Натальи Викторовны даже такие слова значили больше, чем Анастасия ожидала услышать.
В этот момент из комнаты вышел Артём, держа Егора на руках.
— Мам, я тоже хочу кое-что сказать.
Наталья Викторовна сразу напряглась.
— Что ещё?
— Когда ты приходишь к нам, ты не устраиваешь проверку Анастасии. Не оцениваешь ужин, порядок в квартире и то, как она одевает Егора. Советы — только если тебя попросят. Помощь — если ты действительно хочешь помочь. Но больше никаких разговоров о том, что она сидит дома и не работает.
Свекровь посмотрела на сына с обидой и недоверием.
— Ты теперь решил меня воспитывать?
— Нет, — ответил Артём твёрдо. — Я собираюсь защищать свою семью.
Наталья Викторовна резко вскинула голову и начала было говорить, но слова застряли у неё на полуслове.
