Субботнее утро началось для меня в шесть. За окном ещё серел мутный, не до конца проснувшийся рассвет, а я уже сидела за ноутбуком и почти не моргала, всматриваясь в окошко видеосвязи. Где-то на другом конце линии, за восемь тысяч километров отсюда, господин Олег, менеджер сингапурского офиса, листал наш макет. Его изображение то рассыпалось на квадратики, то замирало неподвижной маской, и каждый такой сбой неприятно отдавался у меня внутри холодным уколом. На этом контракте держалось слишком многое: ипотечный платёж, летняя поездка с Полиной, хоть небольшой запас денег на случай, если Дмитрий снова затянет со своей частью взноса. Я продолжала улыбаться в камеру, согласно кивала, быстро записывала замечания в блокнот. Кофе в чашке давно стал ледяным, но я даже не вспомнила о нём.
Полина ещё спала. Дмитрий, конечно, тоже. По субботам он неизменно отсыпался часов до десяти, и в нашей семье это почему-то считалось почти священной привилегией мужчины, который всю неделю «пашет». О том, что я работаю без нормальных выходных, вспоминать было не принято. Я ведь фрилансер. А фрилансер, как все «знают», просто сидит дома, смотрит сериалы и время от времени двигает мышкой. Именно так мою занятость обычно описывала Галина Ивановна, мать моего мужа.
В дверной звонок позвонили ровно в десять. В этот момент я как раз закрывала презентацию и обещала господину Олегу отправить исправления в течение дня. Он коротко кивнул и вышел из связи. Я только успела выдохнуть, как из прихожей донёсся до боли знакомый голос — звонкий, властный, с привычной командной интонацией. Такой голос проходил сквозь стены без малейшего сопротивления.
— Открывайте, свои пришли! Марина, ты дома? Я девочек на борщ позвала, ты же рада, да?
Дверь тут же хлопнула. В квартире зашуршали пакеты, раздались чужие голоса, затопали ноги. Я вышла в коридор и увидела Галину Ивановну, а рядом с ней — трёх её подруг. Особенно бросалась в глаза Надежда: сухощавая женщина с острым, цепким взглядом и губами, будто навсегда сжатыми в недовольную линию. Она считалась главной переносчицей новостей и сплетен в их компании. Сама Галина Ивановна, раскрасневшаяся от подъёма и собственного величия, уже стягивала с плеч плащ.
— Марина, дорогая, ты всё-таки дома, — протянула она певуче, оглядев меня с ног до головы. — Ой, вид у тебя, конечно… Ты сегодня расчёску вообще в руках держала? Хотя ладно, потом обсудим. Давай-ка быстро накрывай. Девочки голодные, борщ я в кастрюле привезла, тебе только разогреть.
Я посмотрела на часы. Через двадцать минут у меня должен был начаться ещё один созвон — уже с командой. Внутренний, но пропускать его было нельзя. Я постаралась ответить ровно:
— Галина Ивановна, у меня через двадцать минут рабочее совещание. Дайте мне полчаса, пожалуйста. Я закончу и всё накрою.
Свекровь застыла на месте, словно услышала что-то невероятное. Потом медленно повернулась к своим спутницам и с театральным отчаянием развела руками.
— Вы только послушайте! Рабочее совещание у неё. В субботу. В халате. — Затем она снова уставилась на меня, и в её голосе появилась металлическая жёсткость: — Отложи свои игрушки, лентяйка. Быстро накрывай гостям на стол, пока муж не увидел этот позор.
Надежда тихонько прыснула. Остальные подруги Галины Ивановны оживились и уставились на меня с явным интересом, будто им заранее пообещали увлекательное представление.
Как раз в эту минуту из спальни вышел Дмитрий. Волосы у него торчали в разные стороны, футболка была помята, он тёр глаза и недовольно щурился.
— Что за шум? Мам, ты почему так рано?
Галина Ивановна моментально сменила тон на сладкий, почти сиропный.
— Сыночек, ты ведь голодный! Посмотри, жена о тебе совсем не заботится. Всё утро в свой компьютер уткнулась, а обеда нет. Хорошо, что мама приехала.
Дмитрий перевёл взгляд на меня. Я сразу узнала это выражение: смесь неловкости, раздражения и желания как можно быстрее замять неприятную сцену. Обычно он прятал всё это за какой-нибудь нейтральной фразой.
— Ну правда, Марин, заканчивай уже. Мама старалась, гости пришли. Что ты начинаешь?
Ответить я не успела. Галина Ивановна решительно подошла к столу, где стоял мой ноутбук, и с торжествующей улыбкой захлопнула крышку. Экран погас. У меня внутри будто оборвалась тонкая струна: в открытом мессенджере ещё висело окно связи, и я успела услышать короткий писк разорванного соединения. Господин Олег, возможно, ещё не вышел из системы. А может, уже вышел. Но файл с правками я сохранить не успела. Целый час работы пропал впустую.
Несколько секунд я просто смотрела на чёрную крышку ноутбука. Потом подняла глаза на свекровь. В её взгляде сияло откровенное торжество. За её спиной Дмитрий уже шаркал в сторону ванной, неловко отворачиваясь, будто происходящее к нему не имело никакого отношения.
И в этот момент во мне что-то переключилось. Не взорвалось — нет. Наоборот, стало очень тихо, как будто кто-то выключил звук и свет внутри. Я медленно улыбнулась и произнесла спокойно, почти нежно:
— Хорошо, мама. Сейчас всё будет. Ровно так, как вы хотите.
На кухне я включила духовку, поставила кастрюлю с борщом разогреваться и начала резать хлеб. Руки сами делали привычные движения, а в голове по кругу крутилась одна и та же мысль: «Ровно так, как вы хотите». Я ещё не понимала, что именно предприму, но уже чувствовала: назад дороги больше нет.
Минут через пятнадцать стол был готов. Я даже достала праздничный сервиз, который Галина Ивановна подарила мне на свадьбу, сопроводив подарок фразой: «Пользуйся, пока муж не выгнал». Тарелки, приборы, салфетки — всё стояло аккуратно, как на семейном торжестве. Гостьи расселись. Галина Ивановна заняла место во главе стола и выглядела там настоящей императрицей. Дмитрий устроился рядом с ней сбоку. Для меня места не нашлось, но я и не собиралась садиться. Я стояла, подливала чай, приносила добавку и молча слушала.
— Невестка у меня — просто золото, — громко вещала Галина Ивановна, с удовольствием уплетая борщ. — Дома сидит, в телефоне копается. Ни нормального супа сварить, ни мужа приласкать. Дмитренька на трёх работах надрывается, а она маникюры делает. Я ей говорю: «Лентяйка, что люди о тебе скажут?» А она ещё и обижается. Слишком уж современная стала.
— Женщина без настоящей работы быстро портится, это точно, — подхватила Надежда и нарочно уронила вилку на пол. — Ой, какая я неуклюжая. Марина, подними, будь добра.
Я наклонилась, подняла вилку и без единого слова заменила её чистой. Галина Ивановна тут же громко прокомментировала:
— За компьютером целый день сидеть — спина не болит, а за вилкой нагнуться уже тяжело. Видели?
Её подруги согласно закивали. Я поймала взгляд мужа. Дмитрий тут же опустил глаза в тарелку и сделал вид, что ничего не слышит.
И именно тогда в кухню вошла Полина — моя тоненькая дочь-подросток.
