На экране появилась таблица, которую я педантично заполняла все эти годы для отчётности по своему ФОП.
— Посмотри внимательно, Дмитрий, — сказала я, разворачивая ноутбук к нему. — Итоговая стоимость моих работ и вложений в благоустройство участка Елены Сергеевны — один миллион триста шестьдесят тысяч грн. Из этой суммы восемьсот тысяч грн — реальные платежи: кирпич, гранит, рулонный газон, поставщики, счета, накладные. Всё оплачено с моего расчётного счёта. Если я ставлю подпись под твоим отказом от претензий на дом, твоя мать в течение трёх банковских дней перечисляет моему ФОП стоимость оборудования и материалов, которые до сих пор не оплачены.
— Ты… ты вообще в своём уме? — Дмитрий резко поднялся, стул с неприятным скрипом отъехал назад. Лицо у него за несколько секунд стало багровым. — У мамы нет таких сумм! Откуда у пенсионерки такие деньги? Ты что, решила нас шантажировать?
— Нет, милый, это называется не шантаж, а финансовая проверка, — спокойно ответила я и захлопнула ноутбук. Щелчок прозвучал сухо и окончательно. — Твоя мама, насколько я поняла, собиралась возводить дом за восемь миллионов грн. Значит, ресурсы в вашей семье всё-таки имеются. Пусть оформит кредит под залог этой квартиры, если наличных нет. Вы хотели выяснить, не охочусь ли я за вашим будущим сказочным особняком? Выясняйте. От фантазийного дома я отказаться готова. Но собственные деньги, заработанные ночами без сна, я дарить Елене Сергеевне в виде благотворительности не намерена.
Дмитрий засуетился, будто его внезапно поставили перед комиссией без подготовки. Он схватил телефон, вышел на балкон и принялся судорожно звонить матери. Сквозь стекло доносились обрывки его сбивчивого шёпота, нервные взмахи рук и раздражённые, почти визгливые интонации Елены Сергеевны на другом конце. Судя по всему, такого варианта они не просчитали. В их сценарии я должна была испугаться потерять почётное звание «киевской жены» и покорно подписать любую бумагу, которую мне сунут под нос.
Когда Дмитрий вернулся, от его важного, почти чиновничьего вида не осталось ничего. Он будто осел внутрь себя: плечи поникли, лицо стало серым, а взгляд бегал по полу.
— Мама сказала… — начал он хрипло. — Она сказала, что ничего возвращать не собирается. И что ты… неблагодарная.
— Прекрасно, — я взяла чёрную папку и без спешки положила её в рабочую сумку. — Тогда завтра с утра моя бригада демонтажников выезжает в Конча-Заспу. В соответствии с договором подряда мы забираем всё имущество моего ФОП, которое так и не было оплачено: снимаем рулонный газон, выкапываем все тридцать коллекционных туй, крупномерные яблони из питомника и демонтируем насосный узел автоматического полива. Юридически всё это принадлежит моей фирме. Я продам материалы и растения действующим клиентам хотя бы за половину стоимости и закрою хотя бы часть расходов.
