Дарья кое-как смахнула с щёк слёзы и, не произнося больше ни слова, принялась складывать свои вещи в чемодан. Андрей стоял рядом, уперевшись плечом в косяк, с руками, сложенными на груди, и наблюдал за ней так, будто перед ним была не жена, а провинившаяся прислуга. Когда она переступила порог, за спиной сухо и громко хлопнула дверь.
Она долго шла по улицам почти вслепую, не разбирая дороги. В голове не укладывалось, как за несколько минут могла рассыпаться вся её привычная жизнь. Ещё утром у неё был дом, муж, какая-то уверенность в завтрашнем дне, а теперь — только чемодан в руке и пустота впереди.
К родителям идти было бессмысленно. В их маленьком доме и так теснились отец с матерью, сестра с двумя малышами, младшие братья и ещё одна сестрёнка. Там Дарье просто негде было бы лечь. Немного придя в себя, она достала телефон и позвонила старшей медсестре. С трудом подбирая слова, спросила, можно ли ей несколько дней переночевать в свободной палате, где недавно закончили ремонт. Больных туда пока не клали: стены ещё пахли краской и свежей побелкой. Старшая, помолчав, разрешила.
В палате окна были распахнуты настежь, и внутри стоял промозглый холод. Дарья прикрыла рамы, подтащила узкую койку поближе к батарее и устало опустилась на край. Сил не осталось ни думать, ни плакать. Хотелось только одного — провалиться в сон и хотя бы ненадолго забыть обо всём.
Она набросила на металлическую сетку свой любимый плед, вместо подушки подложила сумку, свернулась калачиком и почти сразу уснула.
Разбудили её приглушённые голоса за дверью. Говорили мужчина и женщина.
— Значит, не подписала? — спросил мужской голос.
— Уперлась, — ответила женщина. Дарья сразу узнала старшую медсестру. — Сказала, что сначала должна с сыном посоветоваться.
— У неё ещё и сын имеется? — мужчина явно удивился.
— Есть. Живёт во Львове, мать видит редко. В основном по телефону созваниваются.
— Тогда телефон надо убрать.
— Ты совсем? — раздражённо шепнула старшая. — Представляешь, какой скандал заведующая поднимет, если старуха начнёт кричать, что у неё аппарат пропал? Нет, тут действовать нужно аккуратнее.
— Тогда сделай проще. Дождись, пока она заснёт, и сотри у неё контакт сына.
— Она же заметит, что номера нет.
— Не стирай полностью. Поменяй одну цифру в номере — и всё. Бабка не разберётся. А настоящий номер заблокируй, чтобы он до неё тоже не дозвонился.
— Хм… — в голосе старшей послышался интерес. — А ведь может получиться. Если бы ты знал, как она меня вымотала. В глаза улыбается, благодарит, а сама такая несговорчивая, хоть стену лбом бей.
— Да ты у меня тоже не подарок, — хохотнул мужчина.
Судя по глухому хлопку, он шлёпнул её по бедру. Женщина тихо ойкнула и тут же зашипела:
— Тише ты! И без того рискуем.
Потом в коридоре раздались шаги. Парочка прошла мимо двери палаты, где лежала Дарья, и вскоре всё затихло.
Она осталась сидеть в темноте с широко раскрытыми глазами. Вот, значит, как. Старшая медсестра уже вовсю обрабатывает пожилую пациентку. И не просто выпрашивает благодарность — речь явно шла о преступлении. Дарье стало холодно не от сквозняка, а от мысли: что будет со старушкой, когда та подпишет дарственную? Её сплавят в дом престарелых? Объявят невменяемой и отправят в закрытое учреждение? Или, чего доброго, просто доведут до смерти?
Сердце заколотилось так, что стало больно дышать. Дарья села на скрипучей койке, прижав ладонь к груди. Нужно было предупредить старушку. Но как? Поверит ли та ей? Не решит ли, что вокруг одни хищники, и каждый пытается урвать свой кусок?
Она вскочила, торопливо надела белый халат. Нельзя было ждать. Нужно опередить старшую, пока та не успела изменить номер в телефоне пациентки.
Дарья вышла в коридор и почти сразу едва не столкнулась с самой старшей медсестрой.
— Дарья? — та нахмурилась. — Ты что, сегодня на смене?
— Нет… Просто раз уж я здесь, подумала, могу девочкам помочь, — пробормотала Дарья, стараясь говорить ровно.
Старшая смерила её подозрительным взглядом, но отступила.
— Ладно. Иди на пост.
Похоже, она проводила своего гостя и теперь собиралась вернуться в кабинет. Дарья дождалась, пока дверь за ней закроется, и быстро прошмыгнула в нужную палату.
Пожилая женщина лежала, прикрыв глаза. На тумбочке рядом с кроватью лежал её телефон. Дарья осторожно взяла аппарат и принялась лихорадочно просматривать список контактов. Номера, подписанного словом «сын», не было. Тогда она стала копировать на свой телефон все контакты с мужскими именами. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось. В любую секунду пациентка могла проснуться и решить, что её обкрадывают. А ещё хуже — могла войти старшая, хотя её рабочее время уже закончилось.
Наконец все подозрительно подходящие номера оказались у Дарьи. Она вернула телефон точно на прежнее место — и в этот момент дверь распахнулась.
На пороге стояла старшая медсестра.
— Ты что здесь забыла? — жёстко спросила она. — Я же сказала: иди на пост, помогай девочкам.
Дарья почувствовала, как вспыхнули щёки.
— Я как раз туда шла… Просто показалось, будто кто-то застонал, решила проверить, — быстро соврала она и шагнула к выходу.
— Там пациента в реанимацию переводить нужно, — приказала старшая. — Иди помогай.
Сама она подошла к тумбочке пожилой женщины.
До самого вечера Дарья помогала дежурным медсёстрам: носила документы, подавала инструменты, помогала перекладывать больных. Когда всё немного стихло, она вернулась ночевать в свою пустую палату. Впереди у неё было ещё два выходных дня, и разум подсказывал: надо искать съёмное жильё, хоть комнату, хоть угол. Но утром, прежде чем уйти из больницы, Дарья решила заглянуть к старушке.
Та сидела в постели, опираясь на подушки, и тихо плакала.
— Екатерина Ивановна, что случилось? — осторожно спросила Дарья.
Старушка подняла на неё мокрые глаза.
— Дарьюшка, это ты… Как хорошо, что зашла. Хоть тебе расскажу. Вчера с сыном разговаривала, пока у них ещё не поздно было, а сегодня с самого утра звоню — никак. И он сам почему-то не звонит. Сердце у меня не на месте.
— А как зовут вашего сына? — спросила Дарья, уже доставая свой телефон.
— Максим. Максимка мой. Он не так давно приезжал. Столько бедняга пережил… Жена у него тяжело болела, почти всю жизнь на лечение ушла. Счастья-то толком и не видел.
Дарья быстро пролистала сохранённые контакты, нашла номер, подписанный как «Максим», и протянула старушке свой аппарат.
— Попробуйте позвонить с моего телефона, Екатерина Ивановна.
Та удивлённо посмотрела на неё, но расспрашивать не стала. Нажала кнопку вызова и замерла.
Через несколько гудков в трубке раздался низкий мужской голос:
— Мам? Это ты?
— Господи, Максимка! — старушка всхлипнула. — Я тебе звоню, звоню, а не могу дозвониться. И ты мне не звонишь… У меня, видно, с телефоном что-то случилось. Мне с тобой посоветоваться надо, дело важное.
— Мам, я уже взял билет на поезд. Вечером выезжаю, завтра буду у тебя. Приеду — обо всём поговорим, хорошо?
— Правда? — голос Екатерины Ивановны задрожал. — Как же хорошо… А я уж думала, ты совсем не приедешь. Хотела дом свой отписать, чтобы хорошие люди за мной присматривали.
— Ничего не подписывай! — резко сказал Максим. — Слышишь? Никаких бумаг. Эти «хорошие люди» не ухаживать будут, а со света тебя сживут.
— Да что ты такое говоришь? — испуганно вскрикнула старушка.
В этот момент связь оборвалась.
Екатерина Ивановна медленно вернула телефон Дарье.
— Спасибо тебе, деточка. Только откуда у тебя номер моего Максима?
— Я потом всё объясню, — тихо сказала Дарья. — А сейчас запомните главное: пока сын не приедет, ничего не подписывайте. Вообще никаких документов. И лекарства принимайте только те, которые вам принесли из дома. Никаких новых таблеток и уколов без крайней необходимости. От этого может зависеть ваша жизнь.
Дверь в палату снова открылась. На пороге появилась старшая медсестра.
— Ты опять здесь? — процедила она сквозь зубы. — Тебе бы жильё искать, пока выходные не закончились, а не по палатам шастать.
Дарья направилась к двери, но у самого выхода оглянулась. Екатерина Ивановна смотрела на неё так беспомощно и умоляюще, словно без слов просила: не бросай меня одну.
Дарья едва заметно кивнула ей и спокойно произнесла:
— Не волнуйтесь, Екатерина Ивановна, всё обязательно уладится.
