Марина несколько секунд смотрела на него молча, будто взвешивала не его просьбу, а всё, что стояло за ней.
— Андрей, — произнесла она наконец ровно, — я не собираюсь изображать, будто твои выдумки имеют отношение к действительности. Это мой дом. Я здесь не на птичьих правах и не благодаря чьей-то щедрости.
— Ты говоришь так, словно я тобой пользовался!
— А разве это не так?
Он сделал шаг назад. Лицо у него изменилось: появилось то самое выражение, которое она уже успела заметить сегодня. Так выглядит человек, которого поймали на неприятной правде, и теперь он сердится не на себя, а на того, кто эту правду увидел.
— Значит, ты вот как всё понимаешь, — глухо сказал он.
— Я понимаю, — медленно ответила Марина, — что нам обоим нужно расстояние. Время порознь. Чтобы разобраться, что между нами вообще осталось. Сегодня я увидела слишком многое, и мне надо спокойно это осмыслить. Не в криках. Не в выяснениях. А в тишине.
— Ты сейчас предлагаешь разойтись?
— Я предлагаю сделать паузу.
— Это одно и то же.
Возможно, он был прав.
Андрей уехал уже в тот вечер. Заказал такси, наскоро сложил вещи в два пакета — и Марина вдруг с холодной ясностью поняла, что, если честно, больше у него здесь почти ничего и не было. Тамара Викторовна собирала чемодан без единого слова, с таким лицом, будто заранее подбирала фразы для какого-то будущего разговора.
Перед уходом она задержалась на пороге и долго смотрела на Марину. Та не отвела глаз.
— Ты сильная, — наконец сказала Тамара Викторовна.
Без одобрения. Без неприязни. Просто как факт.
— Да, — спокойно ответила Марина.
Дверь за ними закрылась.
Марина вернулась на кухню. Вымыла обе чашки. Свою — белую, с тонким золотистым кантом — поставила обратно на полку. Заварила чай. Потом взяла горшок с базиликом и переставила его на подоконник. Листья подсохли, стебли поникли, но растение ещё можно было выходить.
Через три недели Андрей подал заявление на развод.
И сразу — на раздел имущества.
Разбирательство растянулось на несколько месяцев. Похоже, Андрей на что-то рассчитывал: что Марина испугается суда, публичности, бумажной волокиты. Или растеряется. Или согласится заплатить, только бы всё закончилось быстро и тихо. Он плохо её знал. Вернее, как оказалось, они оба знали друг друга куда хуже, чем думали.
Документы на дом, банковские выписки, подтверждения платежей, регистрационные бумаги на автомобиль — всё это Ольга разложила по папкам так чётко, что вся история стала предельно понятной даже без лишних объяснений. У второй стороны хватило здравого смысла не затягивать процесс дольше необходимого.
На одном из заседаний Марина увидела Андрея в коридоре суда. Он сидел на лавке, уткнувшись в телефон, с видом невероятно занятого человека. Хотя было очевидно: он просто не хочет поднимать глаза.
Марина прошла мимо.
Он всё-таки посмотрел на неё.
Их взгляды встретились на мгновение. На секунду, может, на две. Потом Марина пошла дальше, а остальное уже сделали юристы.
Она выиграла.
После последнего заседания Марина сидела в судебном коридоре и пыталась понять, что именно должна сейчас чувствовать. Торжество? Облегчение? Хотя бы удовлетворение? Но внутри была только усталость и лёгкое чувство голода: с утра она успела выпить один кофе и больше ничего.
На улице её встретило низкое февральское солнце. Оно ещё не грело по-настоящему, воздух оставался холодным, но в этом свете уже было какое-то обещание. Не перемен прямо сейчас — скорее уверенность, что они всё равно придут.
Минуло ещё несколько месяцев.
Марина сменила шторы в гостиной. Не потому, что Тамара Викторовна когда-то оказалась права, а потому, что ей самой вдруг захотелось больше света. Базилик ожил, разросся и теперь стоял на подоконнике зелёный, крепкий, почти упрямый. В компании запустили новый объект — торговый центр в соседнем городе. Переговоры тянулись долго, зато итог получился именно таким, каким Марина его и планировала.
Об Андрее она узнала случайно. Общий знакомый сообщил новость с тем особым выражением, с каким люди приносят чужую жизнь как любопытную сплетню.
Андрей вернулся в свой родной город. Живёт у матери. Работает. По слухам, присматривает себе «подходящую женщину»: говорит, что теперь хочет серьёзных отношений, что прошлый брак был ошибкой, а рядом ему нужна та, которая умеет ценить.
Марина выслушала всё до конца. Кивнула. Поблагодарила.
Улыбнулась она уже потом, когда разговор закончился.
Улыбнулась — и вернулась к работе.
А на подоконнике густо и свежо пах базилик.
