Марина осторожно убрала свою руку из его ладони.
— Максим, — произнесла она ровно, без крика, — я не собираюсь поддерживать видимость, будто твои придуманные истории имеют отношение к настоящей жизни. Это мой дом. И я здесь не потому, что мне кто-то великодушно разрешил остаться.
— Ты сейчас говоришь так, словно я всё время тобой пользовался!
— А разве это неправда?
Он отступил на шаг. На его лице снова появилось то самое выражение, которое она уже успела заметить за этот день: смесь обиды и злости человека, которого поймали на лжи, но виноватым он считает не себя, а того, кто эту ложь увидел.
— Значит, вот какого ты обо мне мнения, — глухо сказал он.
— Я думаю, — Марина подбирала слова медленно, — что нам нужно побыть отдельно. Не для того, чтобы устроить сцену. Не для того, чтобы добить друг друга обвинениями. Просто мне необходимо понять, что между нами вообще осталось. Сегодня я увидела слишком многое. И мне нужно время, чтобы это уложить в голове. В тишине.
— То есть ты хочешь расстаться.
— Я говорю о паузе.
— Для меня это одно и то же.
Возможно, он был прав.
Максим уехал уже этим вечером. Вызвал машину, быстро сложил в два пакета свои вещи — и только тогда Марина с удивлением поняла, что по-настоящему его здесь почти ничего и не держало. Тамара Викторовна тоже собралась без лишних слов. Она молча застегнула чемодан, но по её лицу было видно: внутри уже выстраиваются фразы, которые когда-нибудь будут сказаны.
На пороге она задержалась и долго посмотрела на Марину. Та не отвела глаз.
— Ты крепкая, — наконец произнесла Тамара Викторовна. Без ласки, без злобы. Просто как факт.
— Да, — спокойно ответила Марина.
Дверь за ними закрылась.
Марина вернулась на кухню. Перемыла обе чашки, вытерла стол, поставила свою — белую, с тонким золотым ободком — обратно на полку. Потом заварила чай и перенесла горшок с базиликом на подоконник. Растение выглядело почти погибшим: листья подсохли, стебли поникли. Но шанс у него ещё оставался.
Через три недели Максим подал заявление на развод.
И отдельно — требование о разделе имущества.
Разбирательство растянулось на несколько месяцев. Судя по всему, Максим на что-то рассчитывал: возможно, думал, что Марина испугается шума, устанет, растеряется или согласится заплатить, лишь бы всё закончилось тихо. Он ошибся. Он вообще плохо её знал. Хотя, как оказалось, это касалось их обоих.
Документы на дом, банковские выписки, история платежей, бумаги о регистрации автомобиля — Ольга разложила всё так аккуратно и последовательно, что общая картина стала предельно ясной. У второй стороны хватило благоразумия не тянуть процесс бесконечно.
Однажды перед заседанием Марина увидела Максима в коридоре суда. Он сидел на лавке, уткнувшись в телефон, с видом чрезвычайно занятого человека. Хотя было очевидно: ему просто не хотелось смотреть по сторонам.
Марина прошла мимо.
Он всё-таки поднял голову.
Их взгляды встретились ненадолго — на секунду, максимум на две. Потом она пошла дальше, а всё остальное сделали юристы.
Марина выиграла.
После последнего заседания она ещё какое-то время сидела в коридоре суда и пыталась понять, что должна сейчас чувствовать. Наверное, облегчение. Может быть, радость. Или хотя бы удовлетворение от того, что справедливость восстановлена.
Но внутри была только усталость. И лёгкий голод: с самого утра она успела выпить лишь чашку кофе.
На улице стоял февральский день. Солнце висело низко, светило холодно, но в этом свете уже было какое-то обещание: перемены придут, просто не прямо сейчас.
Минуло ещё несколько месяцев.
Марина заменила шторы в гостиной. Не потому, что Тамара Викторовна оказалась права, а потому, что ей самой вдруг захотелось больше воздуха и света. Базилик ожил: снова стал зелёным, плотным, упрямым и стоял на подоконнике так, будто никогда не собирался сдаваться.
На работе открылся новый объект — торговый центр в соседнем городе. Переговоры тянулись долго, отнимали силы, но итог вышел именно таким, каким Марина его и планировала.
О Максиме она услышала случайно. Один общий знакомый сообщил новость с тем особенным тоном, каким люди обычно приносят чужие истории, считая их почти подарком.
Максим вернулся в родной город. Живёт у матери. Работает. По слухам, снова присматривается к «подходящему варианту». Говорит, что хочет серьёзных отношений, что прошлый брак был ошибкой и что рядом с ним должна быть женщина, которая умеет ценить.
Марина выслушала всё до конца. Кивнула. Поблагодарила за информацию.
А улыбнулась уже потом, когда разговор остался позади.
Улыбнулась — и вернулась к работе.
На подоконнике густо и свежо пах базилик.
