— Ребёнок опять сидит без нормального ужина? Марина, ты вообще понимаешь, что мать должна возвращаться домой не с таким лицом, будто её все достали, а с заботой о семье?
Марина даже пальто снять не успела. Она застыла в прихожей с рабочей сумкой, набитой документами, и молча смотрела на тёмную полосу грязи, протянувшуюся от входной двери прямо к кухне. В воздухе смешались запахи жареного лука, сырой шерсти и чужого самовольного порядка.
Ирина Андреевна говорила из кухни так властно и уверенно, словно хозяйкой этой квартиры была именно она, и правила здесь тоже устанавливала она.
— Егор уже ужинал, — ровно сказала Марина, стягивая обувь. — Я оставляла ему запеканку в контейнере.
— Контейнеры, надо же, — презрительно хмыкнула свекровь. — Ребёнку нужна горячая домашняя еда, а не твои пластиковые коробки.
Марина закрыла за собой дверь и устало провела ладонью по лицу. День оказался из тех, после которых хочется только тишины. В транспортной компании, где она работала логистом, с самого утра не прекращались звонки, путаница с накладными, переносы рейсов и недовольные клиенты. Она мечтала просто зайти домой, переодеться, прижать к себе сына и хотя бы тридцать минут ни с кем не спорить.
Но покоя в её собственной квартире не было уже давно.
Ирина Андреевна поселилась у них «совсем ненадолго» ещё в начале осени. Тогда Дмитрий объяснил, что у матери дома начали ремонтировать крышу, рабочие обещали закончить быстро, а одной ей там якобы неудобно. Марина не стала возражать. Всё-таки пожилая женщина, мать мужа. Две недели можно и потерпеть.
Только эти две недели незаметно растянулись на месяц. Потом месяц превратился в три. Крышу давно починили, мастера ушли, но Ирина Андреевна возвращаться к себе не собиралась.
Сначала она заняла комнату, где Марина обычно работала по вечерам. Затем попросила уступить ей половину шкафа в спальне. После этого заявила, что телевизор ей удобнее смотреть в гостиной, потому что там, по её словам, «дышится легче». А спустя какое-то время Марина начала замечать, что её вещи исчезают с привычных мест.
Косметичку она однажды нашла в самом нижнем ящике комода. Папки с бумагами оказались на верхней полке, куда приходилось залезать со стулом. Несколько платьев свекровь сложила в пакет и отправила на антресоль, пояснив коротко: «Ты всё равно их не носишь».
Марина пыталась говорить с Дмитрием.
— Дим, твоя мама живёт у нас уже слишком долго. Нужно понять, когда она вернётся к себе.
— Марин, ну потерпи ещё немного. Ей одной скучно.
— У неё есть свой дом. Через забор живёт соседка, в соседнем посёлке — сестра. Она не беспомощная.
— Ты снова за своё?
На этом всё обычно и заканчивалось. Дмитрий уходил на балкон курить, утыкался в телефон или произносил, что слишком устал для разговоров.
Марина старалась не устраивать сцен при сыне. Семилетний Егор и без того стал заметно тише с тех пор, как бабушка обосновалась у них. Он больше не раскладывал железную дорогу посреди гостиной — Ирина Андреевна сразу начинала ругаться из-за «вечного бардака». Мультики он теперь включал только после разрешения. Друзей после школы звать перестал: однажды бабушка сказала мальчику из соседнего подъезда, что «нечего таскать в дом чужих детей».
Марина видела, как сын всё чаще сначала смотрит на взрослых и только потом решается что-то сказать. И это тревожило её куда сильнее, чем грязные следы от чужих сапог в прихожей.
Она прошла на кухню.
Ирина Андреевна стояла у плиты в Маринином фартуке. На столе были разбросаны ложки, лежала разделочная доска, открытый пакет с крупой и телефон свекрови. Егор сидел рядом, старательно выводил в альбоме машинку и делал вид, что его здесь почти нет.
— Мам, — тихонько произнёс он, заметив Марину.
— Привет, мой хороший. Как прошёл день?
— Нормально.
Он явно хотел добавить что-то ещё, но Ирина Андреевна опередила его:
— Конечно, нормально. Потому что я за ним смотрю. А у тебя всё на самотёке: уроки как попало, еда как попало, одежда тоже как попало.
Марина медленно повернула голову к свекрови.
— Ирина Андреевна, я уже просила вас не обсуждать мои решения при ребёнке.
— А я тебя просила не кормить его чем попало. Так кто из нас прав?
Марина с такой силой сжала ручку сумки, что пальцы побелели. Потом осторожно поставила сумку на стул и присела рядом с сыном.
— Егор, иди к себе, дорисуй машинку в комнате. Я скоро зайду.
Мальчик поспешно сгреб карандаши в ладонь. Было видно, что он рад любому поводу уйти с кухни. Когда дверь детской закрылась, Марина выпрямилась.
— Где Дмитрий?
— В ванной. Руки моет. Он, между прочим, ещё днём сказал, что ты опять вернёшься недовольная. И ведь не ошибся.
Марина усмехнулась, но улыбки в этой усмешке не было.
— То есть моё настроение вы уже заранее успели обсудить?
— А что тут обсуждать? Ты с первого дня ходишь так, будто я тебе поперёк горла.
— Вы не кажетесь мне помехой, Ирина Андреевна. Вы действительно мешаете.
Свекровь резко обернулась. Лицо у неё вытянулось, взгляд стал острым и холодным.
— Вот, значит, как ты теперь разговариваешь.
В коридоре хлопнула дверь ванной. На кухню вошёл Дмитрий, вытирая руки полотенцем. На нём была домашняя футболка, вид у него был усталый и раздражённый, но на жену он даже не взглянул.
— Что опять случилось?
— Твоя жена только что заявила, что я ей мешаю, — тут же пожаловалась Ирина Андреевна.
Марина посмотрела на мужа.
— Дима, нам надо поговорить. Прямо сейчас. И без твоих обычных попыток уйти от темы.
— Я только домой пришёл.
— Я тоже только что вошла. Но в моей квартире снова распоряжаются так, будто моего согласия здесь не требуется.
Дмитрий швырнул полотенце на спинку стула.
— Ну вот, началось.
— Нет, не началось. Это продолжается. Твоя мама живёт у нас уже четвёртый месяц. Она заняла мою рабочую комнату, командует на кухне, вмешивается в воспитание Егора, перекладывает мои вещи. Сегодня я возвращаюсь домой и с порога слышу, как меня отчитывают в моём же доме.
Ирина Андреевна всплеснула руками.
— В её доме! Слышишь, Димочка? Она уже и тебя отсюда вычеркнула.
Марина повернулась к ней.
— Квартира куплена мной до брака. Это не тайна. Дмитрий об этом знает. И вы тоже прекрасно знаете.
— Вы семья, — резко сказала свекровь. — Значит, нечего каждый раз прикрываться своими бумажками.
— Я ни разу ими не прикрывалась. Но вы ведёте себя так, словно я здесь временно, а не дома.
Дмитрий устало потёр лицо ладонями.
— Марина, хватит. Мама никого отсюда не выгоняет. Она просто помогает.
— Помогает? Сегодня она убрала мои документы.
— Какие ещё документы?
Марина вышла в коридор, открыла комод и достала папку. На обложке появились заломы, которых раньше не было.
— Вот эти. Договор на квартиру, свидетельство о рождении Егора, медицинские бумаги, банковские документы. Они лежали в закрытом ящике моего письменного стола. А сейчас я нашла их на антресоли, в пакете с зимними вещами.
Дмитрий впервые за весь вечер внимательно посмотрел на мать.
— Мам?
Ирина Андреевна поправила ворот кофты.
