Но за каждой такой дверью оказывалась глухая стена.
В тот вечер я осталась в кабинете одна. Передо мной лежала аккуратная пачка бумаг для делегации из Франции: договор на поставку промышленных фильтров, технические приложения, коммерческая часть, расчёт маршрутов и сроков доставки. Я занималась этим пакетом уже почти две недели. Семьдесят три страницы — без учёта черновиков, правок и таблиц.
Французский для меня не был «языком со словарём». Мама преподавала его в университете, и в детстве я читала Мольера и Гюго раньше, чем многие мои одноклассники брались за школьную программу. Немецкий появился благодаря отцу: семь лет нашего детства прошли в Потсдаме. Английский я вытянула сама ещё в девяностые, когда украинские предприятия только начинали работать с зарубежными партнёрами. Итальянский выучила позже — просто потому, что захотелось.
Четыре языка. Дмитрий об этом даже не подозревал. Он, похоже, вообще никогда не открывал личные дела сотрудников. Я убедилась в этом на одном из совещаний, когда он мимоходом сказал, что мой стаж — «примерно семь лет». Не семь. Девять.
Я раскрыла французскую версию договора и принялась сверять перевод, заказанный в бюро. Уже в третьем абзаце увидела грубую ошибку: вместо «livraison» поставили «liaison». Поставка и связь — вещи, мягко говоря, разные. Я исправила. Потом нашла ещё четыре неточности, менее заметные, но для переговоров такие мелочи иногда стоят слишком дорого.
Через неделю состоялась встреча.
Переговорная находилась на восьмом этаже. Длинный стол, двенадцать стульев, маленькие флажки — украинский и французский. Вода в стеклянных бутылках, блокноты с фирменным знаком, ручки, разложенные так ровно, будто от их положения зависел успех контракта.
Со стороны французов приехали четверо. Главой делегации был Артём Моро — седой, загорелый, с тонкими морщинами у глаз, какие бывают у людей, привыкших смотреть на яркое южное солнце. Рядом с ним расположился финансовый директор Максим, технический эксперт Алина и переводчица Юлия.
От нашей компании присутствовали Сергей Михайлович, Дмитрий, Мария, двое инженеров и я. Моё место оказалось самым дальним — у стены, почти за спинами остальных. Таблички с фамилиями расставлял Дмитрий. Мою он положил последней, будто я была не участником встречи, а запасным вариантом на случай, если кому-то понадобится принести недостающую папку.
Дмитрий поднялся.
— Позвольте представить команду, которая будет сопровождать данный проект.
Начал он, разумеется, с Марии. «Молодой, перспективный специалист», «опыт взаимодействия с международными партнёрами», «активное участие в подготовке материалов». Затем назвал инженеров. Обо мне не прозвучало ничего. Даже имени. Я сидела в самом конце стола и смотрела на собственные пальцы, сцепленные на блокноте.
Девять лет работы. Семьдесят три страницы документов, лежащих сейчас перед французской стороной. На каждом листе — моя отметка: «Подготовила: И. П. Терентьева». И при этом — полная тишина.
Переговоры начались. Юлия переводила реплики с одной стороны на другую. Артём задавал уточняющие вопросы: по логистике, по срокам, по гарантийным обязательствам. Мария отвечала, то и дело опуская глаза в распечатанную подсказку. Дважды она споткнулась на профессиональных терминах, и Юлия мягко, почти незаметно, её поправила.
А затем Артём повернулся к Максиму и негромко сказал по-французски:
— Документы подготовлены очень сильно. Но девушка, которая их представляет, явно не понимает сути. Посмотри подпись внизу — автор другой. Терентьева. Где она?
Максим чуть наклонился к нему и ответил так же тихо:
— Возможно, это женщина в конце стола. Та, которую нам не представили.
Алина добавила:
— Странный подход. Демонстрируют новичков, а специалистов держат в тени. Доверия это не прибавляет.
Дмитрий продолжал улыбаться, совершенно не понимая, что происходит. Юлия промолчала: она уловила, что эти слова не предназначены для официального перевода. Мария нервно перелистывала страницы. Сергей Михайлович сидел неподвижно и наблюдал.
А я слышала всё.
Три года ожидания. Четыре отказа. Одиннадцать человек, которых я обучила с нуля. Более двухсот сорока тысяч гривен, которые прошли мимо меня. Семьдесят три страницы, написанные моими руками. И теперь я сижу у стены, позади тех, кому сама объясняла основы.
Я поднялась. Стул отъехал назад и глухо коснулся стены.
Разговор оборвался. Все головы повернулись ко мне.
Я посмотрела на Артёма и заговорила по-французски:
— Господин Моро, вы совершенно правы. Эти документы готовила я. В компании я работаю девять лет. Если вы не возражаете, я готова ответить на любые вопросы по проекту.
Он задержал на мне взгляд. Потом перевёл его на Дмитрия. Потом снова посмотрел на меня — и улыбнулся.
— Наконец-то.
Дмитрий резко повернулся в мою сторону. Колпачок от ручки выскользнул у него из пальцев и покатился по столешнице.
— Ирина Павловна, переговоры проходят по утверждённому регламенту…
— Дмитрий Олегович, — произнесла я ровно, достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие, — господин Моро только что сказал, что его делегации непонятно, почему проект представляют люди, которые его не готовили. Он спросил, где автор документов. Автор — здесь.
Сергей Михайлович молча переводил взгляд с меня на Дмитрия. Затем повернулся к Артёму и на хорошем французском сказал:
— Господин Моро, Ирина — ключевой специалист по этому проекту. Прошу принять наши извинения за возникшее недоразумение.
Только в этот момент до меня дошло: генеральный прекрасно понимал французский.
