— Могла бы и поделиться, — вдруг бросила Ольга, не отрывая взгляда от машины за окном.
Сказанное прозвучало до того нелепо, что Екатерина на мгновение даже не поняла, как реагировать. Она повернулась к золовке, почти уверенная, что та сейчас рассмеется и признается в шутке. Но Ольга не улыбалась. Наоборот, смотрела прямо, прищурившись, с такой обидой и вызовом, будто ей действительно нанесли личное оскорбление.
— Поделиться чем? — Екатерина медленно скрестила руки на груди. — Колесами? Рулем? Или, может, багажником?
— Ну зачем сразу язвить? — Ольга театрально вздохнула и оперлась плечом о стену. — Я говорю про твою старую машину. Ты же прекрасно знала, что мне сейчас непросто. Матвея в садик возить надо, потом на занятия, то туда, то сюда. С маленьким ребенком по автобусам не намотаешься, сама понимаешь. Раз у тебя нашлись деньги на новую из салона, могла бы старую мне оставить. Мы же не чужие люди. Семья как-никак. Андрей бы ее немного привел в порядок, и я спокойно ездила бы. А ты взяла и сдала ее в салон каким-то посторонним. Как-то это эгоистично, тебе не кажется?
Екатерина перевела взгляд на мужа. Андрей стоял рядом, уткнувшись глазами в пол, будто рисунок на ламинате внезапно стал невероятно занимательным.
— Андрей, — негромко произнесла она. — Ты тоже считаешь, что я обязана была подарить твоей сестре свою машину? Ту самую, продажа которой помогла мне купить новую?
— Ну… Оль, ты тоже не начинай, — пробормотал он, так и не подняв головы. — Это была машина Екатерины. Она сама решала, что с ней делать. Хотя… если бы ты сказала заранее, может, мы бы что-нибудь придумали. Выкупили бы у тебя по остаточной цене, например.
— Интересно, на какие средства? — Екатерина коротко усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается тяжелое, глухое раздражение. — На Ольгины отложенные алименты? Или на твою зарплату, которой едва хватает на еду и бензин?
— Вот это ты умеешь! — мгновенно вспыхнула Ольга. В глазах у нее тут же заблестели показательные слезы. — Сразу деньгами в лицо тыкать! Всегда ты так! Ну и катайся на своей красной колымаге, подавись ею! Андрей, я уезжаю. Вызови мне такси.
Она устроила настоящую демонстративную сцену: резко схватила пальто, шумно дернула дверь и выскочила на крыльцо. Андрей виновато посмотрел на жену.
— Катя, ну зачем было так резко? — тихо сказал он. — Она одна ребенка тянет, ей действительно тяжело. Можно же было мягче.
— Я сказала именно то, что думаю, — отрезала Екатерина. — Я не работаю без выходных, чтобы потом раздавать свое имущество по первому требованию. На этом разговор закончен.
Оставшиеся выходные прошли под знаком холодного напряжения. Андрей ходил по дому с видом глубоко оскорбленного человека, молчал, демонстративно вздыхал и каждый раз, проходя мимо Екатерины, всем своим видом показывал, как сильно страдает от ее бессердечия. Она же не стала втягиваться в эту игру. С головой ушла в дела: готовила документы для поставщиков, сверяла накладные, проверяла схемы полива и графики работ. Новый кроссовер стоял под окнами, и одного взгляда на него Екатерине хватало, чтобы снова почувствовать почву под ногами.
Минуло две недели. Домашняя обстановка вроде бы вернулась к привычной сдержанной прохладе. Ольга больше не появлялась, Андрей перестал тяжело вздыхать на каждом шагу. Екатерине даже показалось, что неприятный эпизод остался позади и буря окончательно улеглась.
В среду утром ей предстояла важная встреча с ландшафтным архитектором большого коттеджного городка. Переговоры могли закончиться крупным контрактом на озеленение внушительной территории, а такой заказ обеспечил бы питомник работой до самой поздней осени. Екатерина надела строгий брючный костюм, еще раз просмотрела бумаги в папке, налила свежий кофе в термокружку и вышла на крыльцо.
Площадка перед домом была пустой.
Она замерла. Потом моргнула, потерла глаза, решив, что еще не до конца проснулась и смотрит не туда. Но ошибки быть не могло: седан Андрея стоял на своем месте, а красного кроссовера нигде не было.
Сердце болезненно дернулось и будто подскочило к горлу. Угнали. Прямо с закрытой территории, из-под окон собственного дома. Пальцы задрожали, когда Екатерина вытащила телефон из сумки, собираясь набрать полицию. Но в этот момент она подняла глаза и увидела Андрея в кухонном окне. Он спокойно пил воду из стакана и смотрел на нее так, словно ничего особенного не произошло.
Через секунду Екатерина уже ворвалась в дом, едва не сорвав дверь с петель.
— Где машина?!
— Катя, только не кричи, ладно? — Андрей поставил стакан на стол и примирительно поднял ладони. — Ольга взяла.
— Что?
— Ольга взяла машину, — повторил он уже чуть увереннее. — Ей срочно нужно было в поликлинику с Матвеем. У него ночью температура поднялась, такси в наш поселок не ехало. Я дал ей запасной ключ. Ты спала, будить тебя не стал. Она к обеду вернет. Сегодня поездишь на моей.
На несколько секунд окружающий мир потерял четкость. Екатерина стояла посреди коридора в дорогом деловом костюме, с папкой документов в руках, и смотрела на человека, который без спроса распорядился ее вещью. Не просто вещью — машиной, к которой она даже ему не разрешала прикасаться.
— Ты дал ей запасной ключ, — медленно произнесла она, отчетливо выделяя каждое слово. — Тот ключ, который лежал в моем столе. В моем кабинете. То есть ты залез туда без моего разрешения.
— Ну не надо устраивать трагедию на ровном месте, — Андрей начал заметно раздражаться. — Я же сказал: у ребенка температура. Это экстренная ситуация. Что она, съест твою машину? Возьми сегодня мою, какая разница, на чем доехать на встречу?
— Разница в том, — голос Екатерины стал очень тихим, почти пугающим, — что ты распоряжаешься моими вещами, будто они твои. Ключи от твоей машины лежат на тумбочке. Почему ты не отдал ей свою?
Андрей отвел взгляд.
— У меня страховка не без ограничений, — пробормотал он. — А у тебя каско и открытый полис из салона. И бензина у меня почти не было. Катя, ну хватит уже. Вечером она пригонит машину целой и невредимой.
Екатерина не стала повышать голос. Кричат тогда, когда еще надеются достучаться. Здесь же все было предельно ясно. Она молча развернулась, вышла на улицу и вызвала премиум-такси. До встречи оставался всего час. Всю дорогу она ехала молча, отвернувшись к окну.
