К вечеру Дмитрий заметно изменился. Он будто нарочно стал ледяным и немногословным. Передвигался по квартире так, словно это жильё уже не имело к нему отношения: дверцы шкафов открывал с лишней резкостью, ужинал молча, на любые вопросы отвечал коротко, почти сквозь зубы. Оксана не пыталась вывести его на разговор. Она прекрасно понимала: молчание тоже бывает способом давления, просто в нём нет прямых обвинений.
На третий день на пороге появилась Тамара Павловна.
Оксана увидела её через глазок и даже не удивилась. Свекровь стояла у двери с тяжёлой сумкой, в тёмном пальто, выпрямленная, собранная, с таким выражением лица, будто приехала не беседовать, а восстанавливать нарушенный порядок.
Оксана открыла, но в сторону не отошла.
— Здравствуйте.
— Впустишь?
— Поговорить можно и здесь.
Тамара Павловна недовольно приподняла брови.
— Я к сыну пришла.
— Дмитрия нет.
— Ничего, подожду.
— Нет.
Свекровь замерла и несколько раз быстро моргнула, словно услышанное слово не сразу дошло до неё.
— В каком смысле — нет?
— В прямом. Без моего приглашения вы не будете ждать в моей квартире.
— В твоей? — Тамара Павловна коротко усмехнулась. — Снова начинаешь?
— Да. Потому что это соответствует действительности.
Свекровь чуть наклонилась вперёд и заговорила тише, но жёстче:
— Ты решила, раз квартира записана на тебя, то можешь крутить людьми как захочешь? Дмитрий тебе столько лет жизни отдал.
Оксана спокойно посмотрела на неё. На аккуратно уложенные волосы, на пальцы, слишком крепко сжавшие ручку сумки, на поджатые губы, которые у Тамары Павловны всегда появлялись в тот момент, когда ей говорили «нет».
— Ваш сын жил в этом доме. Его здесь принимали, кормили, поддерживали. Но это не означает, что ваша семья получила право распоряжаться моими деньгами.
— Да сколько можно твердить: мои, мои! — резко сказала свекровь. — В семье всё должно быть общим.
— Квартира, полученная по наследству, общей не становится. И мои личные сбережения — не семейная касса взаимовыручки для ваших родственников.
Тамара Павловна сделала шаг вперёд, явно пытаясь пройти внутрь плечом. Оксана сразу упёрлась ладонью в дверь.
— Не нужно.
— Ты вообще в себе?
— Я сказала: не нужно.
Несколько секунд они стояли почти вплотную. Тамара Павловна смотрела на неё с возмущением и злостью. Оксана — прямо, без крика и без попытки отступить. В конце концов свекровь отступила первой.
— Я Дмитрию всё передам.
— Передайте.
— После такого он с тобой жить не будет.
— Это будет его решение.
Тамара Павловна развернулась так резко, что сумка ударила её по боку, и направилась к лифту. Оксана закрыла дверь, повернула замок и ещё какое-то время стояла в прихожей. Внутри всё сжималось, но страха не было. Впервые она не пустила человека в свой дом только из-за того, что «неудобно отказать».
Вечером Дмитрий вернулся разъярённым.
— Мать сказала, ты даже на порог её не пустила.
— Да.
— Ты понимаешь, как это со стороны выглядит?
— Как граница.
— Как хамство.
— Называй как хочешь.
Он швырнул ключи на тумбу. Именно швырнул — так, чтобы металл ударил громче и резче. Оксана посмотрела на связку. Среди ключей был и ключ от её квартиры. За много лет она впервые увидела в нём не привычную бытовую вещь, а символ доверия, которым теперь пытались пользоваться против неё.
— Дмитрий, нам надо решить, как мы будем жить дальше.
— Наконец-то, — сухо сказал он. — Я тоже об этом думаю.
Он прошёл на кухню, открыл кран, налил воды в стакан. Пил медленно, будто специально растягивал паузу.
— От своей семьи я отворачиваться не собираюсь.
— Я этого и не требую. Я прошу не разворачивать их ко мне с протянутой рукой.
— Ты унижаешь моих близких.
— Нет. Я просто отказываюсь их содержать.
— Тогда выбирай, — Дмитрий поставил стакан на стол. — Или ты прекращаешь этот цирк, или я ухожу.
Оксана кивнула почти сразу, и это явно сбило его с толку.
— Хорошо.
— Что значит хорошо?
— Уходи.
Он резко опустил стакан на столешницу, вода выплеснулась через край.
— Ты меня выгоняешь?
— Ты сам поставил условие. Я сделала выбор.
Несколько мгновений Дмитрий молчал. Потом коротко, зло рассмеялся.
— Не смеши меня. Завтра успокоишься.
— Нет.
— Оксана, это и мой дом тоже.
— Нет, Дмитрий. Это мой дом. Ты мой муж, но владельцем квартиры от этого не стал.
Он шагнул ближе.
— И что, мне прямо сейчас вещи собирать?
— Можешь переночевать в другой комнате и завтра спокойно всё забрать. Можешь собраться сейчас. Но ключи от квартиры оставишь.
— А если не оставлю?
Оксана посмотрела на него без вызова, но твёрдо.
— Тогда я вызову мастера и заменю замок. Без скандалов и заявлений. Просто как собственница жилья. А если начнёшь ломиться, предупрежу участкового.
Дмитрий открыл рот, но ничего не сказал. В его глазах впервые появилось не раздражение, а внимательное, настороженное изучение. Он понял: прежней Оксаны, которая сглаживала каждый острый угол, больше рядом нет.
— Ты готовилась?
— Да.
— Значит, давно мечтала меня выставить?
— Нет. Давно хотела, чтобы ты меня услышал.
Он ушёл в комнату. Оксана слышала, как выдвигаются ящики, шелестят пакеты, как он набирает кому-то сообщения. Она не пошла за ним, не контролировала, не заглядывала через плечо. Только достала из шкафа коробку, куда заранее сложила его документы, зарядки, старые квитанции и всякие мелочи, которые обычно лежали в прихожей. Не потому, что заранее планировала выгнать мужа. Просто за последние недели она поняла: если разговор закончится именно так, ей нельзя будет метаться по квартире и собирать его вещи под крики и обвинения.
Примерно через час Дмитрий вышел с двумя сумками. Лицо у него было серым от сдерживаемой ярости.
— Ты ещё об этом пожалеешь.
— Возможно. Но деньги я всё равно не переведу.
Он криво усмехнулся:
— Думаешь, без меня справишься?
Оксана взяла с тумбы его ключи и протянула руку.
— Вторую связку.
— В сумке.
— Достань.
— Уже не доверяешь?
— Уже нет.
Дмитрий несколько долгих секунд смотрел на неё. Потом резким движением расстегнул сумку, вытащил ключи и положил ей на ладонь. Оксана сжала связку пальцами. Металл оказался холодным, края неприятно впились в кожу. Такая маленькая вещь, а сколько в ней вдруг оказалось значения.
Когда дверь за Дмитрием закрылась, Оксана не разрыдалась. Она прошла по комнатам, проверила окна, выключила свет там, где он собирал вещи, подняла с пола забытый носок и отправила его в мусорный пакет. Потом села за кухонный стол и написала короткое сообщение:
«Дмитрий забрал вещи. Ключи вернул. Моя позиция по деньгам не меняется».
Она отправила это ему сразу, чтобы потом никто не говорил, будто она что-то «не так поняла» или «перегнула».
На следующее утро Оксана действительно вызвала мастера по замкам. Не потому, что Дмитрий прямо угрожал вернуться, а потому, что она уже не могла быть уверена: нет ли копии у его матери или брата. Замок заменили за двадцать минут. Мастер передал новые ключи, Оксана несколько раз проверила дверь и впервые за последние дни спокойно выдохнула.
