— Тогда запоминайте, уважаемые предприниматели, — Мария расправила плечи, и в её голосе не осталось ни прежней мягкости, ни желания кого-то жалеть. — Я берусь спасать ваш провал только на моих условиях. Первое: за переделку вы платите ровно столько, сколько прописано в договоре. Кроме того, прямо сейчас отдаёте мне деньги на новый отрез шёлка. За тканью я поеду сама, чтобы вы больше ничего не испортили.
Она выдержала паузу и, не давая им вставить ни слова, продолжила:
— Второе: сегодня же, до вечера, вы нанимаете нормальных грузчиков и за свой счёт перевозите всё моё японское оборудование из той студии сюда, в мою квартиру. Не завтра, не когда-нибудь, а сегодня.
Тамара Сергеевна побледнела, Дмитрий дёрнулся, будто хотел возразить, но Мария уже подняла палец.
— И третье. Дмитрий немедленно едет к владельцу помещения и переоформляет договор аренды мастерской на меня. Официально. Чтобы с этого дня я больше ни разу не услышала, что это якобы ваша территория и вы имеете на неё какие-то права.
— Ты вообще страх потеряла? — по привычке взорвался Дмитрий. — Это всё наше, между прочим! И техника, и деньги, и мастерская!
Мария даже не повысила голос. Она просто взялась за ручку двери и начала медленно закрывать её прямо перед его лицом.
— Подожди, Мария, не надо, не закрывай! — в панике вскрикнула Тамара Сергеевна и вцепилась в косяк так, будто от этого зависела её жизнь. — Дмитрий, заткнись сейчас же, болван! Мы согласны. На всё согласны. Мария, сделаем, как ты сказала, только вытащи нас из этого кошмара. Нам нельзя доводить дело до скандала и суда!
Мария посмотрела на свекровь долгим, холодным взглядом.
— Есть ещё один пункт, Тамара Сергеевна. Вы при мне звоните Ирине Павловне и говорите ей правду. Что ткань испортили лично вы, своими руками и своей самоуверенностью. И что теперь просите меня спасти заказ.
Лицо Тамары Сергеевны перекосилось так, словно её заставили проглотить что-то горькое. Но выбора у неё не было. Дрожащими пальцами она открыла телефон, нашла нужный номер и нажала вызов.
Для Марии эти несколько минут стали, пожалуй, самой сладкой расплатой за все годы унижений, насмешек и чужой наглости.
К вечеру её оборудование уже стояло в новой квартире. Документы на мастерскую были переоформлены, грузчики унесли последние коробки, а Дмитрий, мрачный и злой, молча подписал всё, что требовалось.
Платье Ирины Павловны удалось спасти лишь чудом: в магазине действительно нашёлся последний рулон подходящего шёлка. Испорченную часть подола Мария закрыла так искусно, что дефект превратился в дизайнерскую деталь — сложную асимметричную драпировку, которая сделала наряд ещё эффектнее.
На приёме Ирина Павловна сияла и принимала комплименты, даже не подозревая, насколько близко её платье было к катастрофе.
А Дмитрий потом ещё несколько месяцев отдавал деньги за испорченный шёлк из своей скромной зарплаты на автомойке. Ради этого ему пришлось расстаться с новыми литыми дисками, которыми он так гордился.
Мария же спокойно развивала своё дело, взяла в помощницы талантливую девушку и наконец начала жить так, как давно заслуживала. А по выходным она неизменно пекла тот самый капустный пирог — уже не для того, чтобы кому-то угодить, а как вкусный символ своей свободы.
