— Ты просто поселился в сказке, которую сам себе придумал, — Марина говорила ровно, но каждое слово падало тяжело. — Там ты главный кормилец, хозяин, мужчина, который всё решает. Только настоящую жизнь ты перестал замечать совсем.
Олег с трудом разжал губы.
— И где ты теперь? — выдавил он хрипло.
— Тебя это уже не касается, — отрезала Марина. — У подруги, на съёмной квартире, в гостинице — какая разница? Это больше не твоя забота.
Ирина, уловив, что разговор окончательно уходит не туда, резко подалась вперёд.
— Олежек, да пусть идёт куда хочет! — всплеснула она руками. — Ещё спасибо скажем. Завтра замки поменяешь — и заживём спокойно.
Марина медленно повернула голову к свекрови.
— Заживёте, Ирина Сергеевна. Непременно.
Она застегнула последнюю пуговицу на плаще и снова посмотрела на мужа.
— Только раз уж ты теперь здесь единственный хозяин, Олег…
Из кармана она вынула сложенный вдвое листок и положила его на стол рядом с ключами. Это была не официальная бумага и не уведомление с печатью — обычный тетрадный лист, исписанный аккуратным мелким почерком.
— Что это ещё? — Олег почему-то отступил на полшага.
— Перечень, — спокойно ответила Марина. — Всего того, с чем тебе придётся разобраться самому. Как настоящему мужчине.
Он взял листок не сразу, будто боялся обжечься. Ирина тут же вскочила со стула и заглянула сыну через плечо.
— Во-первых, — Марина стала загибать пальцы, — кредит за телевизор и стиральную машину оформлен на тебя. Платёж пятнадцатого числа. Три тысячи двести гривен.
Лицо Олега заметно посерело.
— Во-вторых. Управляющая компания готовит иск из-за того, что вы залили соседей снизу. Полгода назад ты обещал заняться трубами и благополучно забыл. Сумма претензии — пятьдесят шесть тысяч гривен. Письмо лежит в почтовом ящике.
— Как это залили? — тонко вскрикнула Ирина. — Мы никого не заливали!
— В-третьих, — Марина даже не повысила голоса, — интернет отключён за долги. Моя карта больше не привязана к автоплатежам. И роутер я забрала, потому что покупала его я.
Олег смотрел на исписанный лист так, словно буквы на нём внезапно стали чужими и непонятными.
— И главное, Олег. Завтра первое число. День списания платежа по ипотеке. На твоей зарплатной карте сейчас пять тысяч двести гривен. Банку будет совершенно безразлично, сколько раз ты назовёшь себя хозяином.
— Ты… — голос у него сорвался и стал глухим. — Ты не имеешь права так делать. Ипотека же общая!
— Мы всё поделим, я уже сказала, — кивнула Марина. — Через суд, как положено. Но до этого момента платить будешь ты. Из своего кошелька. Раз уж решил выставить меня за дверь.
Она развернулась и направилась к прихожей.
Олег остался посреди кухни, сжимая в пальцах тетрадный лист. Его недавняя напористость, грубая уверенность и показная власть будто вытекли из него разом, оставив вместо себя только растерянный страх.
— Подожди! — крикнул он ей вслед. — Марина! А как же… еда? В холодильнике же ничего нет!
Из коридора донёсся её спокойный голос:
— Ты мужчина, Олег. Добытчик. Что-нибудь придумаешь.
Ирина тяжело опустилась на табурет, словно у неё подкосились ноги.
— Олежек… — протянула она жалобно. — Сыночек… А мы-то как? Мне до пенсии ещё целая неделя. И квартирантам я ключи уже отдала…
Марина открыла входную дверь. Из подъезда потянуло влажным воздухом и запахом жареной картошки. Она переступила порог, тихо прикрыла дверь за собой и дважды провернула ключ в замке.
На улице сеял мелкий холодный дождь. Но дышалось ей неожиданно свободно.
