За свадебным столом Марина Сергеевна сидела с сияющей, почти сценической улыбкой. Тогда Полина решила, что перед ней обычное материнское счастье: сын женился, день важный, эмоции сильные. Позже она поняла, насколько неверно прочитала это выражение лица.
Впервые Марина Сергеевна пришла к ним спустя две недели после свадьбы.
В субботнее утро она просто нажала на звонок. Полина ещё ходила по квартире в пижаме, держала в руках чашку кофе, а Артём спал после тяжёлой пятницы: накануне он задержался на работе почти до ночи.
— Я ненадолго, просто проведать вас, — объявила свекровь, переступая порог с двумя пакетами. — Артёмушке пирожков напекла.
Полина впустила её, проводила на кухню, налила чай и пошла будить мужа. Артём вышел сонный, взъерошенный, но заметно оживился, увидев мать. Было ясно: он её любит, по-настоящему и без оговорок. Они о чём-то говорили, смеялись, вспоминали знакомых, а Полина сидела рядом и вдруг ощутила себя гостьей в собственной квартире. Она тут же одёрнула себя: это нормально, им всем нужно привыкнуть к новым ролям, к новому порядку.
Но время шло, а визиты Марины Сергеевны не становились реже.
Сначала она появлялась по субботам — «просто чайку попить». Затем начала заходить по средам вечером — «оказалась неподалёку». Потом объявлялась в воскресенье с самого утра — «Артём же любит мои пирожки, вот я и испекла». А вскоре стала приходить вообще без расписания, особенно в те дни, когда Полина оставалась дома одна.
И вот тогда в квартире незаметно начали возникать чужие правила.
Первое прозвучало почти между делом.
— Полиночка, ты неправильно бельё сортируешь, — сказала Марина Сергеевна, заглянув в ванную, где Полина разбирала стирку. — Белое с цветным вместе не кладут. Артём раньше всё жаловался, что рубашки у него темнеют.
— Я стираю их отдельно, — ровно ответила Полина.
— Всё равно лучше температуру меньше ставить, — продолжила свекровь, словно не услышала. — И ополаскиватель другой купи. Этот дорогой, смысла нет переплачивать.
Полина кивнула из вежливости, но ничего менять не стала.
Следующее замечание появилось через неделю.
— А зачем ты повесила такие шторы? — Марина Сергеевна остановилась у окна и недовольно потрогала ткань. — Тяжёлые, пыль собирают, света почти не пропускают. Артём любит, когда в комнате светло.
— Я тоже здесь живу, — напомнила Полина.
— Конечно, конечно, — протянула свекровь тем самым тоном, в котором согласия не было ни на грамм.
Когда Полина рассказывала Артёму о таких визитах, он морщился, будто разговор был неприятным, но неизбежным.
— Ну ты же понимаешь, мама такая. Она просто переживает, заботится.
Полина смотрела на него и молчала. Только думала: заботится? Интересно, о ком именно? Потому что о ней — точно нет.
Потом случилась история с супом.
Марина Сергеевна пришла в четверг, когда Полина работала из дома. Сразу прошла на кухню, заметила кастрюлю на плите и приподняла крышку.
— Что это у тебя?
— Суп из чечевицы.
— Артём чечевицу терпеть не может.
— Я в курсе. Сегодня он обедает на работе. Я готовлю себе.
Свекровь на секунду замолчала. Молчание получилось коротким, но очень выразительным.
— Лучше бы борщ сварила. Мужчины борщ любят.
— Я приготовлю борщ тогда, когда мне самой захочется борща, — спокойно сказала Полина, помешивая суп ложкой.
Марина Сергеевна села на табурет так, будто собиралась произнести нечто окончательное и важное.
— Понимаешь, Артём привык к определённому порядку. Я одна его поднимала и знаю, что ему нужно. Ты ещё молодая, тебе многому придётся учиться.
Полина убавила огонь, отложила ложку и повернулась к свекрови. Смотрела она без раздражения, но с той неподвижной уверенностью, после которой спорить становится трудно.
— Марина Сергеевна, Артём уже взрослый человек. И мы с ним сами разберёмся, какой порядок нам подходит.
Свекровь сжала губы и быстро перевела разговор на другое.
Настоящий конфликт начался в самый обычный вторник.
Полина сидела в комнате за ноутбуком, когда в прихожей снова прозвенел звонок. Марина Сергеевна, как обычно, пришла «по пути» и почти сразу прошла на кухню. Полина, не желая отвлекаться, вернулась к работе.
Минут через десять свекровь появилась на пороге комнаты.
— Полина, у вас на полке стоят мои цветочные горшки. Те самые, которые я ещё до свадьбы Артёму отдала.
— Стоят, — подтвердила Полина.
— Я их заберу.
Полина подняла глаза от экрана.
— Зачем?
— Потому что они мои. Мне они теперь нужны.
Полина медленно закрыла ноутбук.
— Марина Сергеевна, эти горшки находятся на кухне, а кухня — часть нашей с Артёмом квартиры. Если вы хотите что-то отсюда забрать, сначала обсудите это с Артёмом.
— Я не обязана ни с кем ничего обсуждать! — свекровь резко выпрямилась. — Это вещи, которые я дарила своему сыну.
