— Скажите, а с чего это вы нас на дачу совсем не зовёте? — произнесла свекровь таким ровным, бытовым тоном, словно рядом с ней уже не похрустывали пустые судочки, заранее приготовленные под вывоз моей смородины.
Примерно так, наверное, захватчики учтиво звонили бы в ворота чужой крепости и искренне удивлялись, почему хозяева до сих пор не вынесли им ключи на блюдечке.
Я застыла у мойки.
Этот характерный шорох пластика, который ждёт бесплатной добычи, я узнавала мгновенно. Свекровь говорила по громкой связи, и вокруг неё явно сидела публика. Значит, вопрос был не случайный.
Это была не беседа, а аккуратно подготовленная засада при свидетелях. По замыслу великого стратега я должна была смутиться от количества слушающих ушей, дрогнуть и сама распахнуть ворота.
По документам дача принадлежала нам с Дмитрием. А по сути она стояла на моих выходных, его мозолях и нашем общем запасе терпения.
Я уже давно усвоила простую истину: родственные отношения остаются тёплыми ровно до того момента, пока кто-то не начинает считать твой труд безлимитной картой для своих желаний.
Но врасплох меня не застали. Я лишь посмотрела на своё отражение в тёмном кухонном стекле и улыбнулась.
Прошлым августом эта же родня уже устраивала у нас выезд на дачу. По последствиям тот визит мог соперничать разве что с нашествием саранчи.
Началось всё с того, что к нашему забору без единого предупреждения подкатила потрёпанная маршрутка золовки.
Дверь открылась, и оттуда, будто из цирковой машинки, один за другим посыпались люди: Людмила Сергеевна, золовка Анастасия с мужем, двое их неуправляемых детей и какая-то троюродная тётя, которую я до этого видела всего один раз.
Разумеется, явились они почти налегке.
Если точнее, Анастасия держала одинокий пакет дешёвого угля и несла его с таким торжественным выражением лица, будто везла священный огонь. А мясо, овощи, сыр и вино, по их представлениям, должны были сами возникнуть в нашем холодильнике, просто из воздуха и дачной влажности.
И вот после этого начался самый настоящий локальный апокалипсис.
