Я тогда не стала возражать, хотя дома каждая гривна была на счету. Потом ты решила связать жизнь с Артёмом — и я снова промолчала, хотя сразу заметила, насколько он привык оглядываться на мать. Ты захотела то самое платье, которое стоило три мои зарплаты, — я достала деньги и оплатила его. Ни разу я не сказала тебе: «Мария, делай так, как считаю нужным я». А теперь ты фактически ставишь мне условие: либо я становлюсь такой, какой удобно видеть меня тебе, либо на твоей свадьбе мне не место.
— Я совсем не это имела в виду!
— Именно это, — ответила я. — Дело ведь не в ткани, не в фасоне и не в возрасте платья. Тебе неловко из-за меня. Потому что у тебя мать обычная. Не из тех, кто выглядит безупречно на каждом фото, не светская дама, не женщина, которая с лёгкостью болтает с матерью жениха о правильных бокалах и рассадке гостей. Ты хотела, чтобы я пришла в чём-нибудь новом, тихом, незаметном, села где-нибудь с краю и улыбалась так, чтобы никому не мешать. Но я не умею становиться невидимой. Я такая, какая есть. И это платье — моё. Оно прожило со мной часть жизни. Как ни странно, ты тоже часть моей жизни. Хотя сейчас тебе, похоже, от этого неудобно.
Мария опустилась на стул и закрыла лицо ладонями.
— Ты просто не понимаешь…
— Чего именно? — спросила я. — Что ты входишь в семью, где тебя уже примеряют под свои правила? Что Татьяна Сергеевна ещё до свадьбы решает, какой должна быть твоя мать и как должна выглядеть ты? Сегодня ей не понравилось моё платье, завтра она объяснит Артёму, что ты не так варишь борщ, а потом начнёт учить тебя, как растить ребёнка. И ты правда думаешь, что если спрячешь меня, неудобную и неподходящую, она станет относиться к тебе мягче?
Мария подняла голову. Глаза у неё покраснели, ресницы слиплись от слёз.
— Я тебя не прячу.
— Прячешь, — тихо сказала я. — Ты попросила меня не надевать вещь, которую я люблю, потому что тебе будет за меня стыдно. Только проблема не в платье. Проблема в том, что тебе стыдно за собственную мать. А это, Мария, не лечится новым костюмом из торгового центра.
Она всхлипнула, потом резко поднялась, вытащила из салфетницы бумажную салфетку и высморкалась, стараясь не смотреть на меня.
— И что мне теперь делать? — спросила она почти шёпотом.
— Жить, — ответила я. — С мужем. С его матерью. С самой собой. И однажды честно решить, что для тебя важнее: мнение Татьяны Сергеевны обо мне или твоё собственное.
Мария долго молчала, глядя в столешницу, будто там можно было прочитать правильный ответ. Потом потянулась к тарелке, взяла верхний блин, уже совсем остывший, и откусила край.
— Невкусно, — сказала она глухо. — Холодные.
— Подогрей в микроволновке.
Она поднялась и пошла к кухонной тумбе. Я наблюдала, как она перекладывает блины на тарелку, ставит их внутрь и нажимает кнопку. Самое простое, будничное движение. Дочь пришла к матери в гости. На кухне пахнет чаем, блинами и чем-то привычным. Будто ничего страшного между нами и не произошло.
Через минуту вернулся Артём. На лице у него было растерянное, виноватое выражение. Он сел за стол, взял блин, намазал его вареньем. Мария молча поставила перед ним чашку чая. Они коротко переглянулись, но ничего не сказали.
Я вышла из кухни, прошла в комнату и открыла шкаф. Платье висело на плечиках — аккуратное, тяжёлое, с высоким воротником и обтянутыми тканью пуговицами. Я провела ладонью по юбке, расправила небольшую складку, поправила плечо и снова закрыла дверцу.
Когда я вернулась, Мария сидела над чашкой. Увидев меня, она вдруг спросила:
— Мам… а я могу когда-нибудь его примерить? Не сейчас. Потом. Просто хочу понять, как оно на мне будет смотреться.
Я села напротив.
— Примеришь. Только, наверное, великовато окажется. Ты тоньше меня.
— Ничего, — сказала она и чуть заметно усмехнулась. — Зато плечи у меня шире.
И снова откусила блин.
Я смотрела на неё и думала, что двадцать четыре года назад это платье надевала девушка, которая даже представить не могла, каково это — быть матерью взрослой дочери. Та девушка была уверена: главное в жизни — любовь. А потом выяснилось, что не меньше значат терпение, тишина и умение ждать, пока твой ребёнок сам дойдёт до того, что ты поняла много лет назад.
Чайник щёлкнул и затих. Я разлила кипяток по чашкам. Мария положила себе сахар. Артём доедал уже третий блин. За окном сияло солнце — прогноз погоды оказался правдивым. Начинался самый обычный понедельник.
