Я открыла дверь, вошла в квартиру и опустила сумку прямо на пол в коридоре. Первым делом в глаза бросилась обувь у порога: её было явно больше, чем обычно. Чужие мужские кроссовки, примерно сорок третьего размера, точно не наши. Алексей носил сорок пятый, свои кеды я тоже узнала бы с первого взгляда, а эти стояли ровно, носами к выходу, будто хозяин снял их совсем недавно. Чуть дальше — ещё одна пара, начищенные туфли.
Я повесила куртку на крючок и прошла дальше.
В комнате обнаружились трое. Алексей, Кирилл и Дмитрий. Муж устроился в кресле почти лёжа, вытянув ноги на пуфик. Кирилл занял диван, развалившись так, будто был у себя дома, а Дмитрий примостился сбоку на стуле от компьютерного стола. На журнальном столике стояла вскрытая банка шпрот, рядом лежала начатая упаковка хлебцев, на блюдце — ломтики лимона. Там же красовался электрический чайник, который они, видимо, притащили из кухни, чтобы не бегать туда-сюда за кипятком.
— О, Марина вернулась, — протянул Алексей. — Ты чего так поздно? Мы уже час тут сидим. Давай, организуй нам что-нибудь поесть нормально.
Я медленно сняла с плеча тяжёлую сумку. Рабочая смена закончилась в девять, но потом привезли три накладные, и их нужно было срочно разложить по ячейкам. Домой я добралась только к половине одиннадцатого. На завтра снова выходить к восьми утра. Ноги ныли так, будто я весь день таскала на себе ящики.
— Алексей, я только что зашла, — тихо сказала я.
— И что? — он даже головы в мою сторону не повернул. — Мы толком не ели. Кирилл с Дмитрием заехали, гараж обсуждаем. Приготовь что-нибудь горячее.
Кирилл заметно смутился. Он перевёл взгляд с меня на Алексея, неловко кашлянул и пробормотал:
— Лёш, может, не надо? Мы же уже перекусили. Вон шпроты, хлебцы.
— Шпроты — это не еда, — отрезал Алексей. — Марин, ну правда. Ты же теперь дома. Тебе сложно, что ли?
Я промолчала. Спорить сил не было. Я пошла на кухню, распахнула холодильник и стала смотреть, что можно быстро сделать. Там лежали куриные бёдра, которые я собиралась приготовить завтра после работы, свежие огурцы, яйца, сыр. В морозилке нашёлся хлеб. Я достала курицу, переложила в миску и поставила под горячую воду, чтобы быстрее разморозилась. Пока мясо отходило, нарезала огурцы и помидоры, свалила всё в большую салатницу, полила маслом. Обычный чайник поставила на плиту, потому что электрический уже унесли в гостиную.
Из комнаты доносились голоса. Кирилл рассказывал про смотровую яму, которую они собирались углублять. Дмитрий прикидывал, сколько понадобится цемента. Алексей смеялся и вспоминал какого-то соседа по гаражному кооперативу. Для них это был самый обычный вечер.
Минут через сорок я вынесла на стол сковородку с жареными куриными бёдрами, картошку, которую успела нарезать соломкой и закинуть во фритюрницу, овощной салат, хлеб и масло. Потом принесла тарелки, вилки и бумажные полотенца.
— Вот это уже по-человечески, — довольно сказал Алексей. — Молодец.
Кирилл и Дмитрий поблагодарили меня. Кирилл снова мельком взглянул в мою сторону и сразу отвёл глаза. Мне показалось, ему всё-таки было неловко, но при других мужчинах он, конечно, не стал бы обсуждать такие вещи.
Я сама поела на кухне, стоя у стойки. Быстро, почти не разбирая вкуса. Потом собрала грязные тарелки, загрузила посудомойку, протёрла стол. Алексей с приятелями просидели почти до часа ночи. Я ушла в спальню в половине первого, даже зубы чистить не стала — просто упала на кровать и отключилась.
Утром зазвенел будильник. Муж спал, отвернувшись к стене. Он мог позволить себе не торопиться: его смена в строительном магазине начиналась только в десять. Я поднялась в шесть, быстро собралась, выпила чай с бутербродом и поехала на склад.
Кладовщиком в распределительном центре я работала уже пять лет. Когда устраивалась туда, думала, что это ненадолго — пока дочка немного подрастёт. Дочка выросла, поступила в техникум в соседнем городе, перебралась в общежитие, а я так и осталась на складе. Алексей всегда говорил, что работа у меня нормальная: стабильная, официальная, без сюрпризов. Ему нравилось, что зарплата у меня «белая», пусть и небольшая. Но главным он всё равно считал свой доход. Он трудился в отделе продаж строительного магазина, получал проценты, и в среднем у него выходило почти вдвое больше, чем у меня. Квартиру он взял в ипотеку ещё до нашего брака, первый взнос внёс сам, а потом десять лет я помогала выплачивать кредит из своей зарплаты. Но оформлена квартира была на него. После свадьбы мы просто жили вместе, и мне даже в голову не приходило думать о долях.
Через три дня ситуация повторилась.
Я вернулась домой уже ближе к девяти вечера после обычной дневной смены. В прихожей опять стояли те самые кроссовки, а рядом — ещё чьи-то высокие ботинки на шнуровке. Из гостиной слышались мужские голоса. Я зашла и увидела Алексея, Кирилла и незнакомого мужчину лет сорока, видимо, владельца этих ботинок.
— Это Роман, — представил его муж. — Металлопрокатом занимается. Через него можно уголок для гаража недорого взять.
Роман коротко кивнул. Алексей посмотрел на меня так, словно чего-то ждал. Я стояла в дверном проёме в рабочей одежде: футболка, джинсы, волосы стянуты в хвост. На складе весь день было душно и пыльно, и всё, о чём я мечтала, — душ и кровать.
— Марин, мы опять голодные, — сказал Алексей. — Я думал, ты сегодня раньше придёшь.
— У нас инвентаризация была.
— Инвентаризация инвентаризацией, а люди есть хотят. Давай, приготовь что-нибудь. Мясо вроде оставалось с прошлого раза.
Внутри у меня медленно поднялась тяжёлая волна. Это была даже не злость, скорее усталость, перемешанная с обидой. Я ничего не ответила, ушла в ванную, ополоснула лицо холодной водой, переоделась в домашнее и снова встала к плите.
На этот раз я готовила быстро и без всякого желания угодить. Никаких особых блюд. Разогрела оставшиеся куриные бёдра, нарезала сыр, колбасу и хлеб. Достала банку солёных огурцов, которые сама закрывала осенью. Чай заварила прямо в чашках — обычными пакетиками.
Когда я поставила всё на стол, Алексей окинул еду взглядом, потом посмотрел на меня:
— А горячее где?
— Горячее в сковородке, — ровно ответила я. — Курица со вторника.
— Ну ладно, — сказал он после паузы. — Сойдёт.
И тут же отвернулся к гостям.
Я ушла в спальню. Легла поверх покрывала и уставилась в потолок. За стеной гудели голоса: Алексей объяснял Роману что-то про цены на уголок, тот поддакивал. Кирилл, как обычно, больше молчал и слушал. Потом они переключились на какие-то тарифы, дороги, очередные бытовые разговоры. Я лежала, слышала всё это сквозь стену и думала: в какой момент это стало нормальным? Когда я перестала чувствовать себя хозяйкой в собственной квартире и превратилась в обслуживающий персонал, который обязан выполнять любые пожелания мужа?
На следующее утро я всё-таки решила поговорить.
— Алексей, мне тяжело после смены готовить на троих мужчин, — сказала я. — Ты хотя бы предупреждай заранее. Или, если зовёшь гостей, можно заказать пиццу.
Он пил чай из большой кружки и смотрел в телефон, почти не слушая.
— А в чём проблема? — равнодушно спросил он. — Ты же всё равно ужин делаешь. Ну добавила бы ещё пару порций. Не вижу трагедии.
— Проблема в том, что я прихожу домой вымотанная. У меня ноги гудят. Я хочу немного отдохнуть, а не снова стоять у плиты.
— Ой, устала она, — усмехнулся Алексей. — Послушай, я тоже устаю. Целый день с людьми, с покупателями, к вечеру голова как чугунная. Но я же не ною.
Он наконец отложил телефон, поднял на меня взгляд и продолжил уже другим тоном, будто собирался сказать что-то очень важное.
