— …будто я поселился в каком-то музее безвкусицы, где на каждом углу торчат следы чужих мужчин!
Марина, стоявшая в проёме, спокойно сделала глоток горячего чая из своей любимой кружки. На её лице не дрогнул ни один мускул.
— Дмитрий, дорогой, — мягко произнесла она, — ты же у меня человек с тонкой душевной организацией. Кто, если не ты, должен понять, насколько ценно для меня воспоминание о том, как сильно Сергей мною восхищался? Это ведь не ширпотреб, а почти произведение искусства, сделанное вручную. Попробуй быть выше такой простой, бытовой ревности.
— Всё. Довольно, — сказал Дмитрий неожиданно тихо.
Но эта тишина была куда страшнее крика: в голосе звенел холод, а под ним кипела едва сдерживаемая ярость.
— Забирай своего Сергея и выбрасывай. Немедленно. Прямо сейчас. Я не намерен больше ни минуты жить среди этого мерзкого барахла и ощущать присутствие какого-то постороннего мужика в своём доме.
Улыбка с лица Марины исчезла мгновенно. Она молча развернулась, подошла к шкафу в прихожей и вытащила оттуда рулон плотных чёрных мусорных пакетов. Отделила два больших мешка, один протянула Дмитрию, другой оставила себе.
— Прекрасно, — ровно сказала она. — Я с тобой полностью согласна. Этот дом наш. Твой и мой. Значит, избавляться от прошлого будем честно. Одна моя вещь — и сразу одна твоя. Равноценный обмен. Начинай.
Дмитрий застыл, не сразу осознав, что услышал. Его взгляд скользнул от чёрного пакета к тумбе под телевизором. Там, наполовину скрытая за нелепой шкатулкой, стояла тонкая бронзовая фигурка. Память о женщине, которая когда-то просто вычеркнула его из своей жизни: собрала чемодан, ушла и даже не обернулась. А рядом красовалось огромное пластиковое сердце — дурацкий след человека, который когда-то любил его жену.
И в эту секунду Дмитрий понял: отступать некуда. Он проиграл этот спор ещё до того, как начал его.
Резким движением он схватил бронзовую статуэтку, поднёс к раскрытому мешку и отпустил. Тяжёлый металл глухо ударился о дно, и этот звук будто окончательно поставил точку в его старой привязанности.
Марина без лишних слов взяла музыкальную шкатулку и опустила её в свой пакет.
— Следующее, — хрипло бросил Дмитрий.
Он подошёл к стене и одним рывком снял абстрактную картину в холодной металлической раме. Марина тут же шагнула к соседней стене и молча сняла собственный приторный портрет в золочёной лепнине. Через несколько минут в мешок Дмитрия полетела тяжёлая коллекционная зажигалка. Следом Марина, с трудом сминая и запихивая, отправила плюшевого медведя в отдельный пакет.
Когда всё закончилось, Дмитрий опустился на освобождённый диван. Он долго смотрел на пустое место на стене, где остался только одинокий торчащий гвоздь.
— Завтра после работы заедем в торговый центр, — наконец произнёс он тихо, но уже спокойно. — Купим сюда нормальные часы. Большие. Такие, чтобы полностью закрыли этот след.
Марина подошла и села рядом. Некоторое время они молчали.
— Купим, — сказала она. — Самые большие.
Разумеется, никаких подарков от бывшего возлюбленного Марина на самом деле не берегла. Шкатулку и медведя она нашла на сайте объявлений. А тот нелепо увеличенный портрет действительно когда-то нарисовал ей уличный художник.
Но своего она добилась. С тех пор в их общем доме Дмитрий больше ни разу не произносил удобную, но ядовитую фразу: «Это просто часть моей прошлой жизни, не ревнуй».
