И когда я услышала этот бытовой, но очень точный совет, внутри у меня невольно шевельнулась усмешка. Стало окончательно ясно: раздражение и усталость в этой семье копились не месяц и не год. Просто всем этим женщинам до сих пор не хватало некой наглядной точки отсчёта — человека, который первым вслух назовёт хамство хамством и не станет делать вид, будто всё нормально. Я не собиралась изображать из себя героиню с плакатом и миссией по спасению угнетённых, но расплачиваться собственными нервами за чужое удобное молчание тоже не намеревалась.
Дмитрий, похоже, наконец понял, что мои слова — не театральная угроза и не каприз. Опасность теперь касалась уже не каких-то семейных посиделок на даче, а нашего брака. Потому что мужчина, который способен прикрыть свою женщину от агрессивной родни только тогда, когда она покорно молчит и глотает обиды, очень быстро перестаёт восприниматься как защита.
Незадолго до юбилея свекрови он сам подошёл ко мне. Взгляд у него был виноватый, тяжёлый, без привычных попыток уйти в сторону или сгладить углы.
— Ольга, я всё понял, — тихо сказал он. — Я своим малодушием только усугублял ситуацию. Ты не слишком ранимая и не придираешься. Это Сергей ведёт себя по-хамски, а я просил тебя терпеть его выходки просто потому, что мне так было спокойнее. На мамином празднике я сам его остановлю. Обещаю, сразу же, как только он опять откроет рот для очередной гадости.
— Ладно, — ответила я. — Я хочу тебе верить. Но запомни: когда человек обижается на неприятную правду, это всего лишь плата за плохое воспитание. Если ты снова сделаешь вид, что ничего не происходит, я встану и уеду без тебя. И тогда мы будем говорить уже не о твоём брате, а о нашем разводе.
Юбилей проходил в арендованном банкетном зале. Сначала всё выглядело почти образцово: поздравления, красивые тосты, чинные улыбки, салаты в хрустальных вазах, официанты с подносами. Сергей держался подозрительно сдержанно. Он даже несколько раз промолчал там, где обычно непременно вставил бы мерзкую шутку. Но выдержки ему хватило ровно до горячего и десерта.
Когда его сестра Татьяна вежливо отказалась от второго куска тяжёлого кремового торта, Сергей оживился так, словно только этого момента и ждал. Он громко, на весь зал, заржал и ткнул вилкой в её сторону.
— Правильно, Танюха, не набивайся! А то у тебя задница уже как платяной шкаф на три створки. На такую самостоятельную баржу ни один нормальный мужик в трезвом уме не позарится!
И в ту же секунду Дмитрий, даже не посмотрев на меня, с резким глухим звуком поставил на стол тяжёлый бокал.
— Закрой рот, Сергей, — произнёс он низко и отчётливо. — Это не смешно. Совсем. Хватит постоянно унижать собственную сестру и выдавать это за юмор.
Тишина накрыла зал мгновенно, будто кто-то одним движением выключил звук во всём помещении. Сергей застыл с перекошенной улыбкой. Его маленькие глаза округлились так, словно ему неожиданно влепили по лицу мокрой грязной тряпкой.
— Ты чего, братец, совсем головой ударился? — прошипел он, скрипнув зубами. — Это твоя новая мегера тебя так быстро под каблук загнала? Явилась тут чужая королева, всех против меня мутит! Ирина, Татьяна, ну скажите ему! Мы же всегда так шутили, всю жизнь! Всем же было весело!
Он резко обернулся к женщинам, явно рассчитывая на привычную поддержку. Но именно в эту минуту случилось то, чего он никак не ожидал: его старая, удобная, годами выдрессированная группа одобрения рассыпалась прямо у него на глазах.
— Нет, Сергей, — сказала Татьяна негромко, но с такой твёрдостью, что даже я удивилась. — Это никогда не было шутками. Это всегда было обычным твоим свинством.
Ирина медленно опустила взгляд в пол, потом выдохнула и добавила глухим голосом:
— Я смеялась только потому, что не хотела потом неделями слушать дома, какие мы все тупые курицы и как не способны оценить твой «тонкий юмор».
Лишившись привычной свиты, Сергей в одно мгновение сорвался в бешенство. Лицо его налилось багровым, взгляд стал мутным и злым. Он резко повернулся ко мне, будто именно на меня решил выплеснуть всю накопившуюся ярость.
— Да кто ты вообще такая?! — выкрикнул он. — Обычная немолодая разведенка, которая пришла на всё готовое и решила тут командовать!
