— Игорь, ты случайно ничего не заказывал с доставкой?
Марина замерла в дверях.
В их недавно купленной двухкомнатной квартире ещё держался запах свежей краски и обойного клея. Но теперь к нему примешивалось что-то совсем чужое: затхлый дух старой шерсти, нафталина и давно лежавших без дела вещей. Прямо посреди пустой гостиной, которую они перед отъездом вымыли до сияния, громоздилась куча клетчатых баулов. А поверх них был небрежно наброшен коричневый плед, до боли знакомый.
— Нет, Марин. Я ничего не оформлял.
Игорь остановился у неё за спиной.
Он растерянно уставился на сумки и даже не стал снимать обувь. В его ладони тихо щёлкнула выдвижная ручка дорожного чемодана.
— Тогда чей это плед?
Марина прошла в комнату, не разуваясь. Сделала пару шагов, обогнула баулы и увидела за ними ещё три коробки из-под телевизоров, крепко стянутые шпагатом. На одной из них неровными буквами, чёрным маркером, было выведено: «Хрусталь. Не переворачивать. Зал».
— Это мамин почерк, — с трудом произнёс Игорь.
Марина медленно обернулась к мужу. Всё отпускное настроение исчезло мгновенно, будто его и не было. Десять дней на море в самом простом гостевом доме. Целый год экономии на всём подряд. Отказ от встреч с подругами, от кафе, от любых лишних трат. Две пересадки по дороге домой из-за дешёвых билетов. И всё это ради того, чтобы вернуться не в свою квартиру, а на склад свекровиного хрусталя?
— Звони ей, — сказала Марина холодно.
— Марин, подожди, — Игорь нервно зашарил по карманам джинсов, вытаскивая телефон. — Может, у неё там трубу прорвало? Всё залило, вот она и вывезла вещи. Мама же не стала бы просто так. Давай сначала спокойно разберёмся.
— Я как раз совершенно спокойна. Звони. И включи громкую связь.
Гудки тянулись слишком долго. Наконец в динамике раздался бодрый, чересчур оживлённый голос Татьяны Сергеевны.
— Ой, Игорёк! Уже добрались? Ну как море? Наплавались?
— Мам, мы уже дома.
Игорь снял куртку и бросил её на тумбу в прихожей.
— Объясни, пожалуйста, что в нашей гостиной делают твои сумки и коробки?
На другом конце линии на несколько секунд повисла тишина. Потом свекровь заговорила ещё громче, с тем самым обиженно-жертвенным напором, за которым сразу угадывалась готовность защищаться.
— А куда мне, по-твоему, своё имущество девать? На мусорку нести под старость лет? Вы же сами видели, что у меня в квартире полы уже ходуном ходят. Там жить невозможно, один скрип. Я нормальную бригаду наняла, будут всё до бетона снимать и новую стяжку делать.
— И дальше что? — Марина подошла ближе к телефону, явно не собираясь проглатывать услышанное.
— Ой, Марина, ты тоже рядом. Здравствуй, деточка. Ну а что такого случилось? Вторая комната у вас всё равно пустая стоит.
Татьяна Сергеевна говорила таким тоном, будто вопрос был решён давным-давно, а остальные просто почему-то забыли об этом.
— Детей у вас пока нет, мебель туда вы ещё не поставили. Чего хорошим метрам пропадать? Я поживу тихонько, в уголочке, никому мешать не стану. Всё-таки родня, не посторонняя женщина с улицы.
— Татьяна Сергеевна, и сколько, интересно, продлится этот ремонт? — с едкой вежливостью спросила Марина, пропустив мимо ушей рассуждения про родную кровь.
— Да кто их знает, как они там управятся! — свекровь легкомысленно фыркнула в трубку. — Месяц, может, два. Работы-то немного, если материалы вовремя привезут. Я, кстати, уже вышла в магазин возле вашего дома, скоро подойду. Сварю вам супчика с дороги, вы, наверное, голодные после перелёта.
Связь оборвалась.
Марина медленно перевела тяжёлый взгляд на Игоря. Он не выдержал этого взгляда и опустил глаза.
