— Заказчица напутала с адресом, — добавила Марина и сама удивилась, как спокойно прозвучал её голос.
Ложь вылетела легко, почти назло.
— Бригада сейчас свободна? — спросила она, не давая диспетчеру опомниться.
— Девушка, у нас оплата по времени, — недовольно протянул мужчина. — Ошибка там у вас или не ошибка, второй выезд всё равно оплачивается отдельно. И грузчикам за срочность придётся добавить, они уже на базе, смену закрыли.
— Заплачу в двойном размере. Наличными.
Марина назвала сумму так уверенно, будто речь шла не о последних отпускных деньгах, а о мелочи на кофе.
— Выезжайте немедленно. Забираете все эти сумки, коробки и мешки и возвращаете их на улицу Строителей.
Она чётко продиктовала старый адрес Татьяны Сергеевны и нажала отбой.
Игорь стоял у стены бледный, с открытым ртом, будто пытался вдохнуть, но воздух вдруг стал слишком густым.
— Марин, ты вообще понимаешь, что творишь? — наконец выдавил он. — Мама сейчас вернётся из магазина, а тут чужие мужики её вещи обратно тащат! Ты представляешь, какой будет крик? У неё же давление!
— Представляю отлично, — отозвалась Марина.
Она поставила свой чемодан прямо посреди прихожей, расстегнула молнию и достала кошелёк. На ладонь легла аккуратная пачка крупных купюр по тысяче гривен — те самые деньги, которые они собирались потратить на поездки и экскурсии, но Игорь в последний момент уговорил оставить «на шторы и всякие мелочи».
— Игорь, слушай внимательно, — сказала она, отсчитывая нужную сумму. — У нас сейчас два пути. И лучше определиться сразу.
Марина подняла глаза на мужа. Взгляд у неё был ровный, без слёз и истерики, оттого Игорю стало ещё неуютнее.
— Первый: весь этот хрусталь, ковры и мешки с кастрюлями возвращаются в квартиру твоей мамы. Второй: из этой квартиры ухожу я.
Она выдержала короткую паузу, видя, как у Игоря вытянулось лицо.
— И если уйду я, завтра же подам на развод. Потребую раздел имущества, через банк добьюсь продажи квартиры, закроем долг, остаток поделим. А пока всё это будет тянуться, я сниму жильё и перестану вносить свою половину платежа. Ипотеку тогда будешь оплачивать сам. Со своей премии. Решай.
В этот момент в замке входной двери резко щёлкнул ключ.
Татьяна Сергеевна вошла так уверенно, словно переступала порог собственной квартиры. В обеих руках у неё шуршали тяжёлые пакеты из супермаркета, а губы, густо накрашенные бордовой помадой, растянулись в довольной улыбке.
— Ну вот и я! — громко объявила она. — Ой, какие вы с моря приехали смуглые! Прямо как шоколадки!
Она сбросила туфли, даже не потрудившись воспользоваться ложкой, и сразу двинулась к кухне.
— Мариночка, освободи мне нижнюю полочку в холодильнике, я творожков набрала. И ещё колбаски докторской, хорошая по акции была.
— Татьяна Сергеевна, — холодно остановила её Марина.
Свекровь застыла в коридоре, всё ещё с пакетами в руках.
— Собирайтесь, — сказала Марина. — Полка в холодильнике вам не понадобится.
Улыбка медленно сползла с лица Татьяны Сергеевны. Губы сжались в тонкую злую линию.
— Это с какой стати? — голос её моментально стал жёстким. — Я к родному сыну пришла. Игорёк, объясни мне, что здесь происходит? Почему твоя жена разговаривает со мной как с прислугой?
Игорь попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался сиплый, жалкий звук. Он переводил взгляд с матери на жену и обратно, будто искал место, куда можно провалиться сквозь свежий ламинат.
— Ваш ремонт отменяется, — произнесла Марина сухо, опираясь плечом о дверной косяк. — Машина уже в пути. Грузчики отвезут ваши вещи обратно.
Лицо Татьяны Сергеевны пошло красными пятнами. Она с размаху поставила пакеты на пол. Из одного выкатилась палка колбасы, следом выскользнула пачка дешёвого чая.
— Да как ты смеешь! — выкрикнула она.
Уперев руки в бока, свекровь шагнула к сыну.
— Я мать! Я ему всю жизнь отдала, ночами не спала, себя не жалела! Игорёк, скажи ей хоть слово! Мне, значит, места нет в ваших хоромах? Комната же пустая стоит! Я никому мешать не собиралась!
— Мам, — наконец выдавил Игорь, втягивая голову в плечи. — Мы ведь так не договаривались. Ты же говорила, что только цветы польёшь.
