— Алин, так мне уже начинать собирать вещи?
Марина вошла на кухню без спешки. Не ворвалась, не хлопнула дверью, не стала повышать голос с порога. Просто поставила свою сумку на свободный стул и посмотрела не на Алину, а прямо на лежавший на столе телефон.
— Оксана, ничего собирать не нужно, — произнесла она ровно. — В моей квартире вы жить не будете.
На линии сразу стало тихо. Такая тишина повисает не от плохой связи, а от внезапного понимания, что разговор услышал совсем не тот человек.
Алина оттолкнулась ладонями от столешницы и выпрямилась.
— Ты вообще зачем влезла? Это мой разговор.
— Потому что речь в нём идёт о моём жилье.
— Я просто заранее обсуждала вариант. Никто ещё ничего не решил.
— Теперь решил. Ответ — нет.
— Марина, у человека беда.
— Сочувствую. Но моя квартира от этого не превращается в приют для всех, кому негде остановиться.
Алина резким движением схватила телефон, отключила громкую связь и бросила в трубку:
— Я потом наберу.
Она сунула мобильный в сумочку и повернулась к Марине уже всем телом. От прежней непринуждённости, с которой она минуту назад стояла у чужой кухонной столешницы, не осталось и следа. На лице выступила злость: губы сжались, дыхание стало резче, пальцы принялись дёргать ремешок сумки.
— Ты могла хотя бы не унижать меня перед подругой.
— А ты могла хотя бы не распоряжаться чужой квартирой.
— Чужой? — Алина коротко, зло усмехнулась. — Ну конечно. Опять за старое.
— Это не началось сейчас. Это тянется давно. Ты ведёшь себя так, словно у тебя здесь такие же права, как у хозяев.
— Здесь живёт мой брат!
— Твой брат живёт в моей квартире, потому что мы с ним так договорились как семья. Но это не означает, что ты можешь приходить когда вздумается, таскать сюда посторонних, оставлять свои вещи и обещать кому-то ночлег.
Алина сделала шаг вперёд, будто хотела задавить Марину одним своим напором.
— Да кто ты такая вообще?!
После этого крика Марина окончательно поняла: мягко уже не получится. Любая попытка сгладить углы снова будет воспринята как слабость.
Она не стала отвечать тем же. Напротив, её голос стал ещё тише. И именно эта спокойная твёрдость, кажется, разозлила Алину сильнее любых криков.
— Я хозяйка этой квартиры. И человек, который слишком долго закрывал глаза на твою бесцеремонность.
Алина хотела что-то выкрикнуть, но Марина подняла ладонь, останавливая её.
— Сначала дослушай. Ты появлялась без предупреждения. Приводила людей, с которыми я даже не была знакома. Оставляла здесь косметику, зарядки, пакеты. Лезла на мою кухню так, будто это твоя территория. Обсуждала моё жильё с чужими людьми. И каждый раз прикрывалась Дмитрием. Сегодня ты уже решила поселить здесь свою знакомую. Это последняя капля.
— Ты всё перекручиваешь! — Алина дёрнула сумку к себе. — Я просто хотела помочь человеку!
— Помогай у себя дома.
— У меня однокомнатная квартира!
— Значит, ты прекрасно понимаешь, что свободное место в доме имеет значение. Тем более уважай чужое пространство.
В этот момент в замке провернулся ключ. Вернулся Дмитрий.
Он вошёл с магазинным пакетом в руке и сразу остановился в прихожей. Взгляд скользнул по Марине, по Алине, по напряжённым лицам, по сумке в руках сестры. Воздух в квартире был таким густым, что объяснения напрашивались сами.
— Что здесь происходит?
Алина изменилась мгновенно. Её голос стал тоньше, в нём появилась дрожь, глаза подозрительно заблестели, плечи опустились, будто её только что жестоко обидели.
— Дим, твоя жена меня выгоняет. Просто потому, что я попросила помочь Оксане.
Марина посмотрела на мужа внимательно. Сейчас решался не вопрос, уйдёт ли Алина с кухни. Решалось другое: услышал ли Дмитрий наконец хоть что-то из того, что она пыталась объяснить ему все эти месяцы.
— Дмитрий, твоя сестра обсуждала с подругой, что та поживёт у нас во второй комнате. Не спросив меня. Более того, она сказала, что я поворчу и успокоюсь.
Дмитрий медленно перевёл взгляд на Алину.
— Это правда?
— Я собиралась сначала с тобой поговорить!
— Ты сказала Оксане собирать вещи?
— Я сказала, что попробую договориться!
— В моей квартире? — спокойно уточнила Марина.
Алина резко развернулась к ней.
— Да замолчи ты уже со своей квартирой!
Дмитрий поставил пакет на тумбу. Не уронил, не швырнул от злости, а именно аккуратно поставил, будто ему нужно было освободить руки перед решением, которое давно назревало.
— Алина, уходи.
Сестра замерла.
— Что?
— Уходи. Сегодня мы это обсуждать не будем.
— Ты серьёзно? Ты меня из-за неё выставляешь?
— Я прошу тебя выйти из квартиры моей жены, где ты только что пыталась распоряжаться без разрешения.
Лицо Алины изменилось за секунду. Обиженная маска слетела, и под ней осталось злое, упрямое, растерянное выражение.
— Вот как? Она уже совсем тебя под себя подмяла?
— Нет, — ответил Дмитрий негромко, но твёрдо. — Просто я слишком долго делал вид, что ничего страшного не происходит.
— Мама узнает.
— Расскажи.
Алина смотрела на брата и часто моргала. Было видно, что она ждёт привычной реакции. Раньше такая угроза действовала безотказно: стоило ей сказать про мать, и Дмитрий тут же начинал смягчать ситуацию, уговаривать, просить Марину не обострять.
Но теперь он даже не сдвинулся с места.
— Дима…
— Алина, ключей от этой квартиры у тебя нет и не будет. Приходить сюда можно только после того, как мы договоримся. Гостей ты больше не приводишь. Вещи не оставляешь. Ночёвки никому не обещаешь.
— А ты вообще имеешь право это решать? — Алина зло кивнула в сторону Марины. — Или теперь у нас только она тут главная?
Дмитрий посмотрел на жену. Затем снова на сестру.
— В вопросах этой квартиры — да, решает она. И мне надо было признать это намного раньше.
Марина не улыбнулась. Ей не хотелось торжествовать, не хотелось выглядеть победительницей. Просто впервые за долгое время рядом с собой она увидела не мужчину, прячущегося за словом «родня», а мужа, который наконец сумел отличить поддержку близких от наглости.
Алина резко развернулась к выходу.
— Прекрасно. Живите тут в своём дворце. Только потом не удивляйтесь, когда от вас все отвернутся.
— Алина, — остановила её Марина.
Та обернулась уже у самой двери.
— Что ещё?
— Забери, пожалуйста, косметичку из ванной и зарядку из комнаты. Они лежат у нас с прошлого раза.
Алина вспыхнула.
— Какая же ты мелочная.
— Нет. Я просто не хочу, чтобы в моей квартире оставались твои вещи.
Сестра мужа молча прошла в ванную, потом заглянула в комнату. Вернулась с косметичкой и проводом в руках. Дмитрий открыл перед ней дверь. Алина вышла, даже не попрощавшись.
Когда дверь за ней закрылась, квартира словно выдохнула. С улицы доносились детские голоса, где-то во дворе хлопнула дверца машины, а на кухне едва слышно гудел холодильник.
Дмитрий ещё какое-то время стоял в прихожей, не двигаясь. Потом повернулся к Марине.
— Прости.
Она не ответила сразу. Слишком часто он уже просил прощения после очередного конфликта, а потом всё повторялось снова — до следующего прихода Алины.
— За что именно? — спросила Марина.
Он кивнул, будто ждал этого вопроса и понимал, что общим извинением теперь не отделаться.
— За то, что делал вид, будто ты всё преувеличиваешь. За то, что позволял Алине чувствовать себя здесь хозяйкой. За то, что тебе приходилось доказывать очевидные вещи.
Марина подошла к столу и отодвинула чужой телефон в сторону, хотя он был не её. Просто ей больше не хотелось видеть посторонние вещи в центре собственной кухни.
— Дмитрий, я не против твоей семьи. Я против того, чтобы в моём доме меня воспринимали как временное приложение к тебе.
Дмитрий болезненно сморщился, словно Марина случайно коснулась старого ушиба.
